Хозяйка, кто ж ещё. В халате с драконами она сидела на своём табурете у кухонного окна и грызла карандаш над сканвордом.
— Хозяйка, мне сон приснился, — начал я. — Его надо кому-нибудь рассказать, а вы первая.
— Ну, — разрешила хозяйка, не поднимая головы.
Жилец рассказывает квартирной хозяйке сны — глупее положения у меня давно не было. Но выбирать не приходилось.
— Будто стою я на приёмке и взвешиваю на весах собственную комиссию, — рассказал я. — Хочу узнать, сколько брать. А стрелка, представляете, вместо числа встаёт на слово. «Коромысло».
— Как? — Хозяйка подняла голову. — По буквам.
Я продиктовал. Она пересчитала клетки карандашом, вписала слово и прочла вслух вопрос:
— «Перекладина рычажных весов», девять букв. Неделю стояло.
Про сон она не спросила ни слова. Отгадку взяла, а в сны, похоже, не верила и верить не собиралась.
Вот и приснился мне ответ, только на хозяйкин сканворд! Сколько брать комиссии, решать мне всё равно предстояло самому. Зато силу подушки Лузгина я, выспавшись на ней, теперь знал не понаслышке. А вот откуда она взялась, знал по-прежнему только с его слов.
— Вечером ко мне придут люди по работе, — предупредил я. — Человек пять.
— Это какая у тебя по вечерам работа? — прищурилась хозяйка.
— Приёмка. Сдатчик днём сам на работе, а сдать хочет вечером, — объяснил я. — Ужин с меня, на всю кухню. Вам первая тарелка.
Гармошку хозяйка видела ещё утром, когда я пришёл с ней под мышкой и с чужой подушкой в пакете, и тогда только поджала губы. Теперь она молча смотрела, как я выкладываю на стол пять пачек пельменей из магазина внизу, и пересчитала их, как клетки сканворда.
В фонарике моего телефона жила сила старого фонаря. Кто давно не заходил, тот заходит на его свет в окне, а дома я эту силу ещё не испытывал. Сегодня гости придут и так, и пельменей хватит на всех, кого бы ни привёл свет, так что лучшего вечера для пробы не найти. Включу фонарик на четверть часа, до своих, и к семи погашу.
Без четверти семь я прислонил телефон к раме, фонариком в стекло, и включил. Свет лёг на окно, и не успел я усомниться, будет ли от него дома толк, как тень от хозяйкиного карандаша на сканворде закачалась, будто от живого огня, хотя рука у неё не дрожала.
— Электричество, что ли, экономишь? — поинтересовалась хозяйка.
— Маяк зажёг, чтобы гости мимо не прошли, — ответил я и поставил воду.
Зарок велел не выпроваживать того, кто зайдёт на этот огонёк. А вот кого он приведёт, я понятия не имел.
* * *
В семь позвонили в дверь. Жека, с вечной жвачкой за щекой, привёз Валентину Петровну, маленькую, круглую, с сантиметром на шее, будто из мастерской, и Савву, своего приятеля, с отвёрткой за ухом. Следом поднялся Лузгин. Хозяйка пересчитала их со своего табурета, и лицо у неё было такое, что на четверых её терпения ещё хватит.