* * *
Вчера я смотрел на зал с галереи, а снизу он оказался другим. Лампы выше, столы длиннее, люди ближе, и всем что-то нужно. Меня узнавали, а я почти никого, как в первый день на новой работе. Кто-то у стола Трёх полос сказал соседу вполголоса «тот, с галереи, двадцать два», и я сделал вид, что не слышу.
Первым подошёл старик с медным квадратом на лацкане — сухой, седой, в двубортном пиджаке на размер больше. Шили его, похоже, когда старик был плечистее.
— Пашнин, — представился он. — Виктор Семёнович. Вы вчера Шумилову сказали двадцать два — и вышло двадцать два. Я на этом полу тридцать лет стою, такого не видел.
— Повезло с покупателем, — отговорился я.
— Может, и повезло. — Он прищурился. — А у меня к вам дело. Продаю мелочь, свою, мимо Дома. Наши скажут «отдай тому, кто больше даст», я, пожалуй, и отдам, сорок тысяч на дороге не валяются. Только жена бы не одобрила. Посоветуете?
Он развернул на ладони старую портновскую ленту — клеёнчатую, жёлтую, с цифрами, стёртыми на первых двадцати сантиметрах добела. Плашка висела и тут.
Предмет: портновская лента.
Свойства предмета
Что делает: по её мерке вещь садится с первой примерки.
Зарок: шить по этой мерке только своими руками.
Вторая цена: 5 очков.
И ниже строка: «Именной курс: 18 очков».
— Жена шила. — Пашнин тронул лацкан. — Этот пиджак — её, семьдесят девятый год. Я не шью. Лежит без дела.
Покупателей нашлось двое. Перекупщик из Трёх полос давал сорок тысяч, а женщина лет сорока пяти в вязаном берете — двадцать пять.
— Больше нет, я в ателье на Победы работаю, не на рынке, — объяснила она.
— Сорок против двадцати пяти, — напомнил Пашнин. — Сорок — тоже деньги. Что скажете?
— Дайте им подержать, — предложил я. — Обоим.
Помощник в чёрном кивнул. Перекупщик намотал ленту на кулак, как скакалку, и над кулаком повисло бледное «5». Портниха же размотала её до нуля, провела большим пальцем по кромке, проверяя, не тянется ли клеёнка, и приложила к собственному запястью, даже не взглянув на цифры. Над её пальцами висело «18».
— Ей, — кивнул я на женщину.
— Пятнадцать тысяч разницы, — возразил Пашнин. — Это вы мне их вернёте?
А проверено это было всего дважды, на Денисе и на Шумилове. В ГАДе по двум случаям из двух писали не «установлено», а «вероятно», и старик сейчас отдавал за моё «вероятно» пятнадцать тысяч.
— Врать не буду, сошлось пока дважды, — сказал я. — Думаю, разницу увидите у себя перед глазами. Только пятнадцать тысяч уступать вам, не мне.
Пашнин глянул на портниху, которая так и держала ленту у запястья, и опустил глаза на свой лацкан.