Зато теперь я догадывался, зачем Кириллу самовар.
Плашку с улицы не прочтёшь, она смотрит внутрь. Значит, Кирилл читал её днём, от стойки, когда из витрины вынесли подсвечники, и выходит, что он из разбуженных, а «Ладья» знает, что наша витрина — дверь. Купит она самовар, и дверь закроется. Не для «Ладьи». Для меня.
Из створки тянуло июльским теплом, а я, представив на месте самовара пустой угол, озяб похлеще, чем вчера на пороге дубовой приёмной. Двадцать одно очко, «на 40» перед глазами, Молоток в стеклянном футляре — всё это хозяйство держалось теперь на пыльном самоваре в углу и на Ларисином калькуляторе. А калькулятор считает в рублях, и до тридцатого их не хватает. Шестьдесят «Ладья» уже дала, а за самовар даст больше.
Трогать самовар я не стал. Держит дверь, вот пусть и держит. Я перешагнул раму и пошёл дальше.
* * *
— Беляев, — заявил я с порога приёмной, пока Надежда Аркадьевна не успела спросить. — Вход — витрина на Ильича.
— Помню, — кивнула она. — Вчера вы были гостем, а у гостя строки на табло нет. Сегодня стоите внизу.
Книгу она открыла не там, где вчера, а на других страницах, где записаны те, кто стоит внизу. Обмакнула перо, вывела «Беляев. Вход — витрина комиссионки на Ильича» и замерла, не опуская пера.
— Эту витрину я вписываю сюда второй раз в жизни, — задумчиво произнесла она.
— А кого вы вписали в первый раз? — спросил я.
— Об этом потом, — ответила Надежда Аркадьевна и выпрямилась.
Любопытство меня, конечно, разбирало, но допытываться было без толку, её «потом» значило «не сегодня». А кого она вписывала первым, я, кажется, и сам догадывался — самовар-то Ларисиной мамы.
— Слушайте. — Надежда Аркадьевна загнула палец. — На полу продавец вправе спросить совета у любого, кто стоит внизу. — Загнула второй. — Каждый, кто стоит внизу, вправе задать продавцу по одному вопросу о лоте — что умеет, откуда, кто ручается. На показе и на торгах. Продавец отвечает вслух или снимает лот. — Третий палец. — Соврёт продавец в описании лота — сделку отменят, деньги вернут покупателю, очки за сделку сгорят, а в Книге отметят, что продавец солгал. Торгов сегодня нет. Лоты пятой ночи лежат на столах — их можно осмотреть и задать продавцам вопросы. А кто хочет продать без молотка, продаёт из рук в руки.
Первое правило касалось теперь и меня, стою-то я внизу, а растолковать, что почём, — это по моей специальности. Надежда Аркадьевна снова склонилась над Книгой.
— Самовар у вас в витрине — привратник. Держит вашу дверь. Берегите его. — Она закрыла Книгу. — Внизу вас уже спрашивали.