— Почём? По весу, что ли?
— Не по весу, — возразил я. — На нём же и сосчитаем, при вас и при покупателе, сколько тому по карману. За спиной на таком не считают. А оформлю его через магазин.
— Вот и Тамара так говорила, — вспомнил дед. — Не по весу, Петя.
Лариса наклонилась к бирке и осторожно провела пальцем по маминому почерку.
— Сдавайте, Пётр Ильич, — тихо произнесла она. — Я сама всё оформлю.
Пока она доставала квитанционную книжку, я опять загляделся на «Феликс». Третий Большой лот. А вдруг его комиссии как раз и хватит, чтобы Лариса перестала наконец считать, сколько нам не хватает?
Только ночь до конца записи оставалась одна, а за неё надо было найти покупательницу, проверить над её рукой Именной курс и ещё к Хранительнице успеть.
Я улыбнулся. «Ладья» ещё не знала, с чем Дом быта придёт на Большие торги.
Глава 29
Без четверти двенадцать в комиссионке на Ильича бабушка из Монетного взялась за мою голубую табуретку обеими руками, за сиденье и за ножку, и подтянула к себе. Это у неё Эдик на прошлой неделе табуретку и купил. Краска на сиденье протёрлась посередине до дерева. Бабушка провела по протёртому месту ладонью и кивнула. Та самая.
Бабушке я позвонил вечером, вернувшись из Дома быта. Эдик, как и обещал, разыскал дом её дочки на Уралмаше. Он дал мне адрес и телефон и сам предупредил бабушку обо мне, так что поздний звонок незнакомого человека она за развод не приняла. Ночью одна она не ходит, и привёз её зять Коновалов, крупный неторопливый мужчина лет сорока пяти. Ключи от машины он так и держал в кулаке, бабушка не снимала с локтя хозяйственную сумку, и задерживаться оба явно не собирались.
Табуретку я испытал ещё до их приезда. Лариса к тому времени выписала деду Грачёву квитанцию на «Феликс» и всё-таки ушла домой, а дед остался со мной. Из наших, кроме меня, Лариса пускала через витрину только его. Я снял табуретку с нижней полки и опрокинул на пол. Она стукнула ножками о доски, перевалилась и встала сама, я и нагнуться за ней не успел.
— Крепкая, — одобрил дед со стула у кассы.
Оттиск табуретки, значит, останется мне. Усталость меня почти не брала, двух часов на мамином диване пока хватало, а отсыпаться я собирался днём, после смены.
— Вот ведь, — сказала бабушка, не выпуская сиденья. — Я её вашему перекупщику в нагрузку совала, лишь бы обратно в дом не тащить. А он мне за неё тринадцать тысяч отсчитал. Безмен у него, говорит, ниже стрелки платить нельзя. Хоть погляжу, кому такая понадобилась.
— А кто на ней стоял, кроме вас? — спросил я. — Кто с неё лампочки менял?