— И ещё, — добавил я. — Если придут к вам «от Гриши» с номером бабушкиной квитанции, то это не от Гриши. До тридцатого сундук никому не продавайте, а таким и не показывайте.
— Гриша ко мне без всяких квитанций заходит, — хмыкнул Пестов. — Понял. А покупатель где? Вы говорили, найдёте сам.
— Сейчас и найду, — пообещал я.
Кто всю жизнь чинит чужое за деньги, я знал. «Руки мои вернут вещи всё, кроме того, чего я не знаю», — сказал мне Ветров в ночь на третье ноября, когда купил «Смену». А сундук возвращал вещь целой, даже если мастер понятия не имел, как её чинить. Вот и вся арифметика, и Ветрову я позвонил не откладывая.
— Герман Львович, Беляев, — представился я. — Есть вещь для реставратора, рабочая. Решать надо сегодня.
— Если позволите, продиктуйте адрес, — ответил Ветров. — Буду минут через двадцать пять.
Ветров уложился в двадцать минут, и под окном встал старый чёрный «Мерседес».
— Ничего себе реставраторы ездят, — шепнул Жека.
Я протиснулся между коробками к двери и, едва Пестов отпер, первым поздоровался с гостем:
— Быстро вы, Герман Львович.
— Простите за вид. — Ветров кивнул на рукав в белой пыли. — Я с лепнины, у меня там потолок до весны.
Потолок до весны у такого мастера — это аванс не на семечки, и за деньгами у Ветрова дело не станет.
Ветров прочёл плашку. Потом наклонился над сундуком и осмотрел гвозди, петли и замок, а к чужой вещи и пальцем не притронулся.
— Замок поздний, — отметил он. — Ставили отвёрткой.
— В листе так и будет, — подтвердил я.
— Только чужое, — повторил он слова плашки и выпрямился. — Удобно. Своё я всё равно не чиню, некогда. Почему я?
— Вы реставратор, — ответил я. — Сундук чинит только чужое. А вам чужое несут без конца.
Чистая правда, а как я обычно узнаю, кому вещь даст больше, из неё не вытащишь.
— И что вы за это хотите? — спросил он.
— Сверху ничего, — пожал я плечами. — Только цену, и назову её я, в зале. Не ниже пятисот тысяч рублей.
— Пятьсот — справедливо, — коротко согласился Ветров.
— И даже не торгуетесь? Ну дела. А я со вчерашнего дня ждал, где тут развод. — Пестов покачал головой. — Зачем вам, реставратору, сундук, который сам чинит? Без работы ж останетесь.
— Он чинит одну вещь за ночь, и то если все куски на месте, — сухо ответил Ветров. — А мне за неделю приносят больше, и кусков там вечно не хватает.
— Так вы тоже, значит, чините? — оживилась соседка. — У меня фен…
— Фенов не реставрирую, — вежливо отказался Ветров. — Но очередь у вас, я вижу, уже есть.
Соседка убежала за невесткиным феном, а Пестов подписывал доверенность на коробке «Кухня». Продать сундук поручалось мне, не дешевле пятисот тысяч рублей, датой стояло двадцать третье ноября. В строке, откуда вещь, Пестов вывел «по наследству от бабушки» и на слове «бабушки» задержал ручку.