Погашенный фонарь до утра простоял на полке за прилавком, между табуреткой и утюгом. В девять я сдавал Ларисе смену, а заодно и новости, про фонарь и про сундук.
— С сундука тебе в кассу ляжет сто тысяч, — подсчитал я. — Пятая часть от пятисот, и это по нижней цене.
— Сто, — повторила Лариса и записала в тетрадку карандашом. — Ручкой обведу, когда хозяин подпишет. А фонарь этот в витрину не ставь, Беляев. Мне только налоговой на огонёк не хватало.
— Он у нас не задержится, — пообещал я. — Есть старик, к которому давно никто не заходит. Сперва спрошу его.
В десять мы с Жекой и Ромычем поднялись к Пестову. Обоих я прихватил на всякий случай. Пестов съезжал, сундук в новостройку не влезал, и если дело выгорит, пусть хоть будет кому его нести. Коробок в прихожей стало вдвое меньше. Соседка в халате и тапках, с основными очками на носу, как Пестов и обещал, уже караулила сундук.
— Я за очками, — сообщила она. — И узнать, что за проба такая. Тимофей молчит, как партизан.
Пестов поднял крышку. Плашка плашкой, а глянул я первым делом на запасные очки на дне. Стекло, по которому вчера шла трещина наискось, было целым. Дужка срослась, а синяя изолента, которой её обматывали, лежала рядом, смотанная в аккуратный рулончик. Ромыч, сам видевший вчера трещину, тихо присвистнул.
Пестов взял очки, согнул дужку, разогнул, проверил стекло на свет и отдал соседке. Сам он ещё долго разглядывал сундук.
— Значит, не бабка по ночам штопала, — признал он. — А мы-то всей семьёй думали, она до утра с иголкой сидит.
Соседка сняла основные очки, надела запасные и прочла через всю прихожую мелкую надпись на коробке у двери.
— «Не кантовать». — Она сдёрнула очки и надела снова. — Тимофей, да запасные-то лучше основных стали! Это что ж, и основные теперь сюда?
— А потом фен, — пошла она загибать пальцы. — Потом машинку у этой, с пятого, а то строчку не держит. А у соседей снизу ещё и телевизор рябит. Тимофей, телевизор-то влезет? — Ширину сундука она прикинула на глаз так деловито, что хоть сейчас бери её к нам в магазин приёмщицей.
— Одну вещь за ночь, — напомнил я Пестову, а не соседке. — И только чужую, иначе чинить перестанет.
— Так у меня всё чужое! — обрадовалась соседка. — Фен невесткин.
— Бабка так соседям и отвечала, — вспомнил Пестов. — Несите по одной, а своего я туда не кладу. Очередь у неё была, как в поликлинику.
Пестов оглядывал сундук от ручки до ручки и после такого испытания мог, чего доброго, пойти на попятную.
— Подписать подпишу, раз обещал, — рассудил Пестов. — Но одной ночи мне мало. Пусть до тридцатого по ночам доказывает, что чинит. Своё класть нельзя, значит, будем класть соседское, по одной вещи. Сундук уберу в гараж, гараж у меня во дворе, до конца месяца за мной. Ключ у меня, кладу я сам.