— Так я и сама печатаю, — заметила она и вставила в каретку чистый лист. — А теперь нарочно.
Дойдя в номере до восьмёрки, Шайхутдинова прицелилась и ударила по соседней клавише, по семёрке. Палец лёг точно на семёрку, я смотрел во все глаза и поручусь чем угодно. Рычаг стукнул, а на бумаге отпечаталась восьмёрка. Шайхутдинова поднесла руку к глазам и оглядела указательный палец, будто ей его подменили.
— Я била в семёрку, — сказала она тем же деловым голосом и руки не опустила. — Вы видели.
— Видел, — подтвердил я. — У старых машинок бывает свой характер, Гульнара Рафаэлевна. У этой он на цифры. Ошибки она вам не напечатает, хоть нарочно мимо бейте.
Про плашку над футляром я, понятно, промолчал.
— Только напечатанное не исправляйте, — предупредил я. — Не стирайте буквы и не печатайте поверх них. Надо что-то поменять — берите новый лист. Нарушите это правило, и машинка потеряет свою силу и больше от ошибок не убережёт.
— Подчищенную расписку любой юрист в суде оспорит, я такие и так не подписываю, — отрезала Шайхутдинова и захлопнула папку. — Испортила лист — в корзину, новый в каретку. Выходит, десять минут я потратила не зря. Сколько? Цены на ярлыке у неё нет.
— Цену я нарочно не писал, называю после показа, — ответил я. — Свой час вы сами оценили в три тысячи, а номера проверяете по три раза. Прикиньте, сколько часов в месяц у вас уходит на проверки. Тридцать тысяч рублей.
Шайхутдинова посчитала, постукивая ногтем по папке, и уложилась в два стука.
— Часов десять в месяц, — прикинула она. — Значит, за месяц и отобьётся. А прошлый суд мне обошёлся дороже трёх таких машинок. Беру.
Товарный чек я выписывал одной рукой, а другой подвинул к ней плоскую коробку.
— Посмотрите пока зеркальце, — предложил я. — Из того же привоза, мельхиор с эмалью.
Шайхутдинова взяла зеркальце за оправу и оглядела эмаль. Над её рукой повисло «40». Человек она не зеркальца, а машинки.
— Красивое, — оценила Шайхутдинова и положила зеркальце обратно, так и не заглянув в стекло. — Только смотреться мне некогда. Пусть на меня клиенты смотрят.
У кассы Лариса пробила тридцать тысяч, Шайхутдинова приложила карту, и я отдал ей футляр в руки.
Машинка «Любава» — Шайхутдиновой. +75 очков тебе. Твой счёт: 530 очков.
Шайхутдинова пронеслась мимо Гладких, на ходу застёгивая пальто, ей к двум было на подписание. Первая вещь «Ладьи» ушла у него на глазах, да ещё на шесть тысяч дороже, чем он сам за неё просил. В подсобку я вернулся насвистывая.
Пермяков приехал в три, седой и неспешный, в пальто с каракулевым воротником. Под мышкой у него был бумажный конверт с пластинкой, и меня ещё с порога взяло любопытство, что за музыку он привёз.