— Красивая вещица, — вздохнул он. — Только мне в мои годы зеркала уже подавай поменьше. Меньше видно.
Он вернул зеркальце, положил ладонь на крышку уже своей радиолы, и передо мной повисла строка.
Радиола «Ригонда» — Пермякову. +120 очков тебе. Твой счёт: 650 очков.
Ступень: пятая. Способность: ждёт выбора.
Пятая ступень, да ещё у Гладких под самым носом! Пока он у окна высматривал мой способ, я за стенкой нашёл «Ригонде» её человека. Меня так и подмывало пуститься в пляс второй раз, и вальс мне для этого был уже без надобности.
Способность я пока выбирать не стал. Возьму ту, что понадобится в деле, и уж точно не при Гладких за дверью.
— Приходите в пятницу, Лариса Геннадьевна, потанцуете, — пригласил Пермяков, выйдя из подсобки к кассе.
— Я под вашу «Ригонду» уже сегодня у кассы сплясала, — отрезала Лариса. — Через стенку. С чего — сама не поняла и знать не хочу. И сдатчик вон ногой притопывал.
— Я знал, на что иду, — невозмутимо ответил Гладких.
Я выкатил Пермякову радиолу на крыльцо и вернулся в магазин. Оставались лыжи, и с ними вышла загвоздка. Прокатчик из моей книжки ещё днём ответил, что уехал до декабря.
— Лар, ты хозяина какого-нибудь лыжного проката знаешь? — спросил я.
— Тихон с базы! — вспомнила Лариса. — Прокат у него там и детская секция. Прошлой зимой нам прокатные ботинки сдавал, так каждую пару об прилавок стукал, чтоб я слышала, что подошва не отходит. А голос — что твой тепловоз. Колмогоров Тихон, телефон в квитанции будет.
Квитанции за все годы Лариса держит под прилавком, и в прошлогодней папке нашлась строка «Колмогоров Т., ботинки лыжные прокатные, 12 пар» с телефоном.
— Скажи, что от меня, — добавила Лариса.
Я ушёл в подсобку и набрал номер из квитанции.
— Тихон, добрый день, я от Ларисы с Ильича, — начал я. — Снег лёг, у вас секция начинается. А у нас до вечера лыжи «Карелия», неезженые, на родных креплениях.
— «Карелия»⁈ — рявкнул Колмогоров так, что я отодвинул телефон от уха. — Неезженые? Мы на таких всем классом в школе бегали! Откуда у тебя неезженые?
— Приезжайте понюхать, — посоветовал я. — До сих пор заводской смазкой пахнут.
— В пять буду, — пообещал Колмогоров. — С новенькой из секции. Ей завтра первый раз на лыжню, вот и глянем.
В пять он ввалился в магазин, большой, в спортивной куртке, с прокатными ботинками в руке и с девчонкой лет десяти в розовом пуховике.
— Здорово, Лар! — гаркнул он с порога. — Где тут ваше старьё?
Во двор мы вышли через подсобку. Двор у магазина маленький и глухой, окна на него не выходят, и снег там лежит нетронутый, кроме кучи, которую дворник сгрёб у мусорки. Колмогоров расстегнул чехол, вытащил лыжу и, раз уж его звали понюхать, первым делом её и понюхал. Над его рукой повисло «60».