Кто-то в конце стола хмыкнул и тут же затих.
— Я найду твоего нотариуса. Если он подтвердит твои слова, я спрошу с брата всё, до последней монеты. — Он шагнул ко мне, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. От него шёл такой жар, что у меня загорелись щёки. — А если ты солгала за моим столом, при гостях короны, ты уйдёшь из этого дома, как обещала. Босиком. Одна.
— Одна?..
— Девочка останется здесь. Кровь Варданов в лавку не возвращают.
У меня подогнулись колени, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Вы не отнимете у меня дочь! Вы за пять лет ни разу на неё не взглянули! Вы даже не знаете, как её зовут!
— Мия, — сказал он.
Я замолчала. Он смотрел на меня сверху вниз жёлтыми глазами ещё мгновение, потом опустил подвеску в нагрудный карман.
— До завтра она побудет у меня.
— Отдайте! Это мамина!
— Завтра. — Он повернул голову к концу стола. — Тобиас.
Лекарь поперхнулся.
— В западное крыло. Бегом. Счёт принесёшь мне.
Лекарь вскочил, опрокинул скамью и побежал. Я никогда не видела, чтобы он бегал. Я подобрала юбку и бросилась за ним и не оглянулась ни разу, хотя до самых дверей чувствовала на спине этот жёлтый взгляд.
* * *
В нашей комнате изо рта шёл пар. Мия лежала под моим плащом и под половиком, который я сняла с пола, и дышала часто, как птенец. Мастер Тобиас положил ей ладонь на лоб и отдёрнул руку, будто тронул печную заслонку. Потом он закатал ей рукав рубашки и поднёс свечу.
Под кожей у неё на запястье мерцало золото. Мелкие искры, как в золе, когда на неё подуешь.
— Что это? Мастер Тобиас, что с ней?!
— Это не простуда, госпожа. — Он побелел так, что я испугалась ещё сильнее. — Это драконий жар. Он приходит в двенадцать лет, в тринадцать. В четыре года я такого не видел ни разу. Так рано кровь просыпается, только если она очень сильная. — Он сглотнул. — Госпожа Иммара ошиблась.
— Так лечите её!
— Мне нечем. Порошки этот жар не берут. Его снимает только огонь старшего в роду. Он должен взять её на руки и забрать лишнее. Иначе к утру она сгорит.
— Так позовите его! Что вы стоите?
— Я? — Он попятился к двери. — Чтобы я сказал господину Кайдену, что он нужен в нетопленом крыле, у постели девочки, которую его мать при гостях назвала слабой кровью? Нет, госпожа. Зовите сами.
Дверь за ним закрылась. Я стояла над дочерью, и искры у неё под кожей разгорались и гасли вместе с дыханием.
Только что этот человек при всех пообещал отнять её у меня. Теперь я должна была спуститься к нему и умолять, чтобы он взял её на руки.
Я нашла его на галерее над залом. Внизу слуги уносили блюда, гостей уже не было, а Кайден стоял у перил и при свете факела читал бумагу с красной печатью. Я узнала её сразу. Это был наш брачный договор.