— Жар вернётся, — сказал он, глядя на Мию. — Завтра ночью и послезавтра, пока кровь не уляжется. Я буду приходить.
— Спасибо.
Это слово далось мне труднее, чем все крики в зале.
— Не благодари. — Он повернул голову. Его лицо было совсем близко, и в жёлтых глазах стоял огонёк нашей единственной свечи. — Пока ты бегала за лекарем, я послал за твоим нотариусом. Орвик говорит, Гаррет сгорел прошлой зимой. Вместе с конторой и всеми книгами. Об этом знает весь уезд.
Я не сразу поняла, что он сказал.
— Ты назвала при моих гостях единственного свидетеля, которого уже не спросишь. — Голос у него был ровный, а ладонь всё так же бережно лежала на спине моей дочери. — Ты знала, что он мёртв, когда называла его имя?
* * *
От автора: добро пожаловать в новую историю ❤️ Проды каждый день. Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить, что ответит Лиана.
— Мёртв? — Я смотрела на него и не понимала. — Мастер Гаррет умер?
— Сгорел. Ночью, у себя в конторе. Я спросил тебя, знала ли ты.
Я хотела встать и не смогла. Мастер Гаррет носил меня на плечах, когда мне было столько же, сколько сейчас Мие. Он приходил к отцу по четвергам, пил с ним вишнёвую настойку и учил меня ставить печать ровно, с одного раза. На моей свадьбе он плакал в платок и говорил, что это от свечного дыма.
— Нет, — сказала я. — Я не знала. Мне здесь никто ничего не говорит. Мне не сказали даже, когда умер отец, я узнала через месяц от прачки.
— Тогда почему ты назвала его, а не кого-нибудь живого?
— Потому что он писал договор своей рукой! Потому что больше назвать мне некого! — Мия вздрогнула во сне, и я заставила себя говорить шёпотом. — Я писала ему. Прошлой зимой, когда она болела в первый раз и мне не на что было купить ей молока. Я просила его приехать и привезти копию договора, чтобы я могла показать её вам. Он не ответил. Я ждала до весны. Я думала, что он тоже от меня отвернулся, как все.
Кайден долго молчал. Я слышала, как потрескивает свеча.
— Когда ты писала?
— После Солнцеворота. На третий день, кажется. Я помню, потому что в доме ещё висели венки.
— Контора Гаррета сгорела через неделю после Солнцеворота.
Мне стало холодно, хотя я сидела у него под боком, как у печи. Я посчитала дни. Потом посчитала ещё раз, потому что не хотела верить тому, что выходило.
— Кто отвозил письмо? — спросил он.
— Орвик. Мне нельзя выходить за ворота без позволения мужа. Я отдала письмо управляющему и последний серебряный, чтобы он отправил его с почтой.
— Орвик, — повторил Кайден.
Я ждала, что он скажет ещё что-нибудь. Что он встанет, позовёт стражу, что этой же ночью управляющего притащат сюда за шиворот. Он посмотрел на меня, и в глазах у него не было ничего, кроме холодного внимания, с каким смотрят на счёт, в котором не сходится итог.