— На чужие деньги.
— На приданое. Для чего ещё, по-твоему, берут купеческих дочерей? За красоту? За ум? Погляди на неё. — Она кивнула на меня, как на пятно на скатерти. — Её отец полжизни мечтал, чтобы его внуки носили герб. Он за этот герб заплатил и получил, что хотел. Девка стала госпожой Вардан. Честная сделка.
— Честная?! — Я забыла, что мне велели молчать. — Вы записали в договор, что приданого не было! Вы пять лет говорили мне, что кормите меня из милости! Я умоляла вас о лекаре для вашей внучки, а вы сидели на моих деньгах и смеялись!
— А ты хотела, чтобы тебе кланялись? — Она наконец улыбнулась. — Чтобы лавочница ходила по моему дому хозяйкой, потому что её отец удачно торговал перцем? Чтобы мой сын, глава рода, узнал, что обязан своим замком Торговой улице? Золото твоё пригодилось. Сама ты была не нужна здесь ни одного дня. Я лишь позаботилась, чтобы ты об этом не забывала.
Мне показалось, что меня ударили по лицу. Я повернулась к мужу. Я сама не знала, чего от него ждала.
— Рейнар. Ты приезжал ко мне всё лето. Ты говорил, что пойдёшь против семьи, лишь бы на мне жениться.
Он поморщился и отпил из кубка.
— Мышка, ну к чему это теперь. Мать велела, я ездил. Думаешь, мне было весело три месяца сидеть в лавке, нюхать корицу и слушать, как твой отец хохочет? Я своё дело сделал. Я был с тобой ласков, я ни разу тебя не ударил. Многим жёнам живётся хуже.
— Ты получил две тысячи на руки, — сказал Кайден. — И две лавки. И шкатулку.
— А мне что, жить на то, что ты выдаёшь? Младшему сыну? — Рейнар в первый раз повысил голос. — Ты получил род, замок и славу. Мне досталась купчиха. Я взял за неё то, что мне причиталось!
Кайден шагнул к нему. Рейнар отскочил за кресло матери, расплескав вино на бархат. Свечи на столе вытянулись и загудели. Я увидела, как у Кайдена по шее, над воротом, пробежала и погасла полоса тёмного золота, и поняла, что ещё миг, и в этой комнате будет стоять не человек.
— Сядь, — сказала ему мать холодно. — И подумай головой, раз уж ты глава. Что ты сделаешь? Потащишь меня в Совет? Объявишь родам, что Варданы пять лет жили на деньги торговца сукном? Что твой отец был игрок, а твоя мать ставила твою печать за твоей спиной? Нас перестанут пускать ко двору. А она, — трость указала на меня, — получит право держать наш дом за горло. Ты отдашь замок предков лавочнице?
Он молчал. Я смотрела на него и ждала. Мне нужно было от него одно слово, и он его не говорил.
— Вот и я так думаю, — сказала госпожа Иммара. — Векселя были на род с правом передачи, мало ли кому Торн был должен. В договоре сказано: не внесено, и подпись под этим твоя, сын мой. Нотариуса нет. Книг его нет. У неё нет ничего, кроме штопаного платья и длинного языка. Пусть докажет.