Я перебираю в голове различные варианты возможности оживления самого себя после смерти. Почти физически ощущая, как стремительно утекает время из отмеренного мне срока.

Смена слоёв, замедление, перемотка или остановка времени — это — всё не то. Это должно быть, нечто простое и надёжное. Иначе не сработает, или я спугну игрока, чьё сознание нужно извлечь и заменить на другое.

«Умереть и воскреснуть! — лихорадочно думаю я. — Как это возможно? Как⁈ Даже для физики иного уровня Сотканного мира, — это кажется невыполнимой задачей. Если ты сдохнешь здесь, то сдохнешь на самом деле. Хотя… — мысль снова приходит мне в голову, как удар бичом. Быстро, внезапно, как озарение. — Реанимация! — продолжаю я мозговой штурм. — Мне будет нужна реанимация! Точно также, как это делают врачи скорой, когда у пациента, которого они везут больницу, останавливается сердце. Только с поправкой на Сотканный мир. Нечто среднее, между дефибриллятором, который, вопреки устоявшемуся киношному штампу, не запускает сердце после его остановки, а восстанавливает нормальный сердечный ритм при его нарушениях, угрожающих жизни, сердечно-лёгочной реанимации и укола адреналином. Только не прямо в сердце, как в одном отличном фильме Тарантино, а введением непосредственно в костный мозг, что обеспечит практически мгновенное попадание препарата в кровоток и его быстрое распространение по всему организму».

И у меня есть такая хрень. Это — симбионт за моей спиной со своим щупальцем.

Ему не хватает только иглы для впрыска жижи и, чего-то вроде разрядника, для перезапуска сердечного ритма.

Ничего другого мне не приходит в голову.

— Придумал? — спрашивает меня незнакомец.

— Придумал, — отвечаю я, — я сам себя оживлю. А для этого мне нужен апгрейд.

— И ты его получишь! — усмехается Некто. — Готов попасть на Свалку?

— Всегда готов! — отвечаю я.

— Тогда… — я ощущаю легкое движение в воздухе, как дуновение ветерка, —смотри! — выкрикивает Некто.

Я поворачиваю голову и вижу, как в правой от меня стене туннеля открывается проём, метра в два высотой, похожий на то, как если бы разошлись края застарелой раны.

В этом проеме, что-то шевелится. Чавкает, пузырится, шелестит и медленно ползет, как клубок из лоснящихся от жира внутренностей.

— Это — Поток? — спрашиваю я у незнакомца.

— Он самый, — отвечает он мне, — заходи в него, и он понесет тебя на Свалку. Не ссы! Там сходятся все дороги, как в узловой точке.

Я подхожу к проему. Смотрю на Поток, и эта хрень последнее в этом мире, во чтобы я хотел войти.

Представьте себе жижу по цвету, напоминающую нефть, только более вязкую, плотную, как желе.