Охранник, с остальными, всё также стоит и целится в меня, а я продолжаю идти на них, сжимая в правой руке шприц с окровавленной иглой.
Через секунду станет ясно, кто из нас будет в пролёте. И ставка в этой игре — моя жизнь!
Я продолжаю идти на охранников. Профессор стоит рядом с ними. Он прижался к стене, но в его глазах нет страха. Он точно наблюдает за ходом эксперимента, и ждёт его итога.
Это тоже наводит на определенные мысли о том, что здесь вообще происходит? Нечто очень странное — странные дела.
Я напираю на охранников. Они пятятся, не стреляют, и, по их виду и напряженным фигурам я понимаю, что они ждут сторонней команды.
Наверняка у них в ухо вставлена гарнитура и им отдают приказы по каналу радиосвязи.
Сигнал тревоги резко, как удар мечом по туго натянутой струне, обрывается.
В коридоре повисает звенящая тишина. Я бы даже сказал мёртвая, прям, как в кино. Это — не к добру, совсем не к добру.
Я уже прикидываю, как мне совершить рывок, чтобы попытаться выбить пистолет из руки самого говорливого охранника, как…
Бах!
Тишину коридора разрывает выстрел.
Глок изрыгает пулю, а дальше… Дальше время для меня останавливается, даже, скорее замедляется и…
Меня, как бы выбрасывает из тела, и я вижу себя со стороны.
Бух!
Пуля с глухим звуком попадает мне в лоб. Проделывает в нем аккуратную дыру, из моего затылка выплескиваются мозги в виде серовато-бурой кашицы, а в воздухе повисает алое облачко из кровавой капели.
Я падаю на пол, несколько раз судорожно дергаю ногами, и затихаю.
Так себе зрелище, скажу я вам.
До меня ещё не доходит, как это возможно, наблюдать за своей смертью со стороны, как происходит затемнение. Затем, будто снова зажигают свет. Время, рывками, отматывается назад.
Я вижу окружающую меня действительность так, словно камера, как в кино, совершает облет сцены с её участниками по кругу.
Всё сходится в одной точке, там, где я всё еще стою живой, а охранник только собирается надавить на спуск Глока.
— Отбой! — женский окрик заставляет охранника убрать палец со спускового крючка, хотя он продолжает держать меня на прицеле пистолета.
Позади охранников появляется силуэт. Для меня он выныривает словно из ниоткуда, из пустоты, хотя, если взять в расчет игру света и тени в коридоре, и то, что я был полностью сконцентрирован на вооруженных людях, я мог просто не заметить Мадам.
А это — точно она. Её фигуру ни с кем не перепутаешь. Она будто плывёт над полом, плавно покачивая бедрами. Эта стерва с бездушным лицом киборга.
— Я сказала — отбой! — говорит женщина, проходя через охранников.