— Но, Мадам! — начинает тот, кто в меня выстрелил, (Или не выстрелил? И я просто смог перемотать время в реальности, как тогда, в туннеле?) — у него же произошел сбой! Кто знает, что он ещё может выкинуть?

Я отмечаю про себя, что этот придурок говорит обо мне так, будто я, — какая-то сломанная машина.

— Я сказала, — Мадам произносит эти слова со сталью в голосе, — отбой! Или ты хочешь сам погрузиться вместо него?

На этих словах охранник вздрагивает. По его глазам я замечаю, как он напрягся, будто Мадам пообещала отправить его на каторгу, и сразу же убирает пистолет в кобуру на поясе.

— И уберите это дерьмо! — Мадам кивает в сторону лежащего на полу здоровяка, которого я вырубил и, судя по его размякшему телу, еще и усыпил, влив в него успокоительное из шприца.

Охранники не заставляют просить себя дважды, и бросаются исполнять приказ.

Они с трудом поднимают тяжелое тело и утаскивают его к выходу из коридора.

— Пойдем, поговорим, — это Мадам уже обращается ко мне.

Я смериваю её тяжелым взглядом с ног до головы и глухо роняю, тоже, сразу же перейдя на «ты»:

— Пойдем, поговорим!

— Простите, Мадам! — лопочет Профессор, — а мне тоже иди с вами?

Женщина одаривает его ледяным взглядом.

­— Нет, — отвечает она, — обойдемся без вас!

— Хорошо! — Профессор облегчённо выдыхает, и всем своим видом показывает, что он не горел желанием это сделать.

Он кидает на меня вопросительный взгляд, а затем, переглянувшись с Мадам, говорит мне:

— Скажите, а вы бы действительно сделали это? Ну, эээ… Воткнули бы мне иглу в глаз?

Я ухмыляюсь. Бросаю шприц, который я всё ещё сжимаю в руке на пол и отвечаю, весело подмигнув Профессору:

— Вы уже знаете ответ на этот вопрос. Ничего личного к вам!

Я протягиваю руку Профессору и он, тоже ухмыльнувшись в бороду, крепко мне её пожимает ответ.

— Пошли уже! — торопит меня Мадам. — Время не ждет!

Мы заходим с ней обратно в лабораторию, и я сталкиваюсь в проходе с девахой-медсестрой и Крысом — ассистентом Профессора.

Он опирается на плечо девушки. Еле передвигает ноги. Бледен, как сама смерть, а из его носа обильно капает кровь, которую он старается промокнуть салфеткой, но только размазывает её по своей морде.

Мы с ним пересекаемся взглядами и в его глазах я читаю безумный страх.

Так ему и надо, сучаре! Этого мне совсем не жаль.

Деваха тоже смотрит на меня, но в её глазах я вижу удивление и, даже толику восхищения, видимо от того, что я здесь устроил.

Зуб даю, такой хренотени тут ещё никто не мутил!

Едва мы с ними разминулись, Мадам нажимает на панель управления замком двери, и она за нами закрывается с легким щелчком.