Эти испарения тянутся тонким слоем и, будто к тебе цепляются, заставляя умерить шаг, остановиться. Они, точно живые, как существа, которые живут совершенно по другим законам.
Моё сердце глухо стучит в груди. Волнения нарастает. Я жду нечто такого, что станет для меня откровением.
Отсюда я уже вижу выход, точнее вход в следующую часть туннеля. Она чернеет мутным пятом впереди и точно к себе зовёт.
Ноги, так и просятся перейти на бег.
А что, если сейчас рвануть? Побежать туда, что есть духа, чтобы вырваться отсюда?
Поздно!
Я слышу, точнее ощущаю всем телом, как, что-то изменилось в окружающей меня среде. Это не увидеть глазами. Что-то на уровне животного инстинкта.
Я прижимаюсь к стенке. Она — теплая на ощупь, и продавливается под моим весом.
Стою и не шевелюсь, буквально окаменев, превратившись в статую.
Жду, целясь в сумрак туннеля, каждую секунду ожидая нападения.
Что-то должно произойти!
Хоп!
Неведомая сила заставляет меня поднять глаза вверх. Моё сердце резко прибавляет обороты, едва я вижу ЭТО, а щупальце симбионта, реагируя на состояние организма, впрыскивает мне в руку бустер.
Бах!
Максимальная готовность!
Ведь я вижу… как на стенке этого расширения, на этом податливом мясе, откуда-то сверху, появляются следы, точнее — отпечатки — отпечатки рук — пятерни с огромными растопыренными пальцами, гораздо больше моих, но самого существа нет!
По стенке спускается невидимка. Нечто большое, непознанное, что может двигаться по отвесной стене, как паук.
До этой твари метров пять — семь. Я держу её на прицеле, вернее — целюсь в пустоту, видя, как эти руки будто шагают по стене. Спускаются вниз и прыгают в жижу.
Шмяк, шмяк, шмяк.
На грязи появляются следы рук. Жижа продавливается под весом этого существа.
Руки, на мгновение, замирают, точно тварь, к чему-то принюхивается, а потом, они резко направляются прямо ко мне, оставляя на месиве следы от длинных и острых когтей, выдвинувшихся прямо из пальцев этого монстра!
Дело принимает самый скверный оборот. Тварь явно меня видит, а вот я её нет.
И это не может быть то существо, которое я недавно завалил, и, которое, пустил на запчасти для пистолета. У него не было когтей, да и размеры следов были меньше. Это же, — нечто иное.
Я принимаю решение оставаться на месте. Не шевелится и, даже не дышать, надеясь на то, что меня скроет временной слой, в котором я сейчас нахожусь. Или же он даст мне небольшую фору.
Цепочка следов всё ближе. Они реально огромные, как три моих ладони.
Когти продавливают грязь и следы, как бы возникают сами по себе, из ничего, отчего мне становится реально жутко.