Тварь останавливается в метре от меня. Я её не вижу и, не чувствую. Совсем ничего! Невидимка!

Без запаха, без вони, без звука.

Я понимаю, что эта тварь может убить меня прямо сейчас, в любую секунду, но она, почему-то, медлит, хотя я могу дотянуться до неё рукой. Почему? Что с ней не так? Или со мной?

Мы стоим друг напротив друга и, не двигаемся с места.

Странно, но я не ощущаю, как у меня бьется сердце.

«А может быть… — мысль выстреливает у меня в голове, — я для неё тоже невидимка? Что если эта тварь тоже находится в ином временном слое и тоже, как и я, видит только следы на грязи, но не меня? И это тоже сбило её с толку?»

Это, многое бы объяснило. И, почему она замерла, и, почему я до сих пор жив.

Я хватаюсь за эту идею, как за спасательный круг. Ведь реальность — это то, что находится у тебя в голове.

«Если время — это мой камуфляж, — думаю я дальше, — то я могу его менять по своему усмотрению. Замедлить. Ускорить. Остановить. Или… — я сглатываю горчащую слюну, — отмотать его назад, чтобы переиграть эту партию, если, что-то пойдет не так».

Начали!

Я, чуть, отпускаю время, чтобы оно пошло быстрее. Мой расчёт прост, — я хочу, едва-едва, совместить два временных слоя — мой и этой твари, чтобы её увидеть и, понять, с чем я имею дело, всё ещё оставаясь для неё призраком, а если она меня засечёт, то я быстро ныряю обратно в замедленный временной слой.

Так…

Так…

Время ускоряется, и я вижу, как будто из иного измерения, из размытого слоя другой реальности, на меня выплывает контур существа, которое находится рядом со мной, но толком меня не видит.

Это похоже на то, как если бы, постепенно убирать размытость, когда ты редактируешь картинку.

Передо мной появляется туша с бледно-синюшней кожей, под которой угадывается тонкая сетка прожилок, вен, и узловатых мышц.

Туша отдалённого похожа на человеческое тело, но такое, сильно изуродованное, деформированное, покрытое ранами в виде рваных шрамов и…

Я сейчас вам это объясню.

Тело твари состоит из нескольких разных кусков, нанизанных на позвоночный столб, как на шомпол. И эти куски способны проворачиваться друг относительно друга, как на шарнире.

Я вижу места соединений этого конструкта. Он стоит на четвереньках. Задние лапы (или руки?) согнуты в суставе в виде биологической шестерни. Не металлической, а именно животной, типа хряща с зубцами.

Четыре пальца с длинными и острыми когтями частично погружены в грязь, а пятый — огромный палец, его можно назвать большим, максимально отставлен в сторону и служит ещё одной точкой опоры для ладони-пятки.