Однако понимаю, что Лиам утащил меня не просто так — сейчас будет требовать книгу заклинаний.

— Книгу не могу украсть, потому что ее не существует! — сообщаю я, и добавляю — Это не книга!

— Знаю! — мило улыбается король — Я уже все увидел, и запомнил! Спасибо, моя малышка!

— Как увидел? Как запомнил? — удивляюсь я.

— Я вижу все, что видишь ты! — заявляет Лиам.

Ашалеть! Я все-таки предала Дориана! Надеюсь, он об этом не узнает.

— Где это мы? — спрашиваю, осматриваясь — Опять в твоем дворце? В дворцовом саду?

— Нет! — улыбается Лиам — Не в моем! Хочу тебя кое с кем познакомить! Пойдем!

— Дориан будет меня искать! — замечаю я, не трогаясь с места.

Толку куда-то идти, если мой жених явиться следом? И опять случится драка драконов. Лиам не понимает, что ли?

— Дориан не отправится тебя спасать, пока на аукционе все не закончится!

— Думаешь, получить орех для него важнее, чем спасти меня? — изумляюсь я.

— Думаю, да! Пойдем!

Позволяю королю взять меня за руку. Его пальцы смыкаются на моих — не грубо, но с той незыблемой уверенностью, которая не оставляет сомнений, что он не отпустит, пока сам того не захочет.

Сад, где я оказалась - царство приглушенных красок и мягкого света. Тропинки, выложенные плоским речным камнем, между которым пробивается бархатистый мох, извиваются плавно и непредсказуемо, приглашая не к цели, а к самой прогулке. Они ведут вглубь сада, где воздух густой и прохладный, напоенный хором ароматов — сладким дурманом жасмина, тонкой медовой нотой жимолости и чистым, благородным запахом роз.

Это сад белого, голубого и серебряного цветов. Палитра нежности и тихой печали. Огромные шапки гортензий, похожие на пролитое молоко, склоняются под собственной тяжестью. Высокие свечи дельфиниумов тянутся к небу, их цвет переходил от небесно-голубого у верхушки до глубокого, почти фиолетового у основания. Между ними дрожат на ветру хрупкие колокольчики и россыпи гипсофилы, похожие на крошечные звезды. У подножия старых деревьев целые поляны незабудок, их пронзительная синева напоминает о чем-то утраченном. И повсюду — серебристые листья чистеца и полыни, которые ловят свет и заставляют сад мерцать даже в пасмурный день.

Мы проходим мимо тихом уголка, где растет старая плакучая ива. Ее длинные, гибкие ветви опускаются до самой земли, создавая живой, уединенный шатер. Под его сенью, скрытая от посторонних глаз, стоит простая скамья из белого мрамора. Она гладкая, кажется прохладной, и на ней лежит несколько опавших ивовых листьев, похожих на зеленые слезы. Это место для одиноких размышлений, место, где можно спрятаться от всего мира.