Перстень широк, массивен, лишен какой-либо изящной резьбы или узоров, за исключением едва заметной текстуры, напоминающей мелкую, стершуюся от веков драконью чешую. Он выглядит древним, грубым и несокрушимым — перстень завоевателя.

Но центром его, его сердцем, является камень.

В металл вплавлен необработанный, угловатый осколок какого-то минерала. На первый взгляд, он кажется просто черным, как застывшая лава. Но если присмотреться, если осмелиться заглянуть в его расколотую, неровную глубину, можно увидеть, что там тлеет живой огонь, который медленно, лениво пульсирует — то разгораясь до яростного багрянца, то почти угасая до темно-вишневого мерцания, — в такт незримому биению его сердца. Казалось, в этом камне заключили душу умирающей звезды или поймали последнее дыхание вулкана.

Этот огонь кажется магией Лиама, его драконьей сущностью, пойманной в крошечную, но вечную тюрьму.

— Убедилась, малышка, что вино не отравлено? — спрашивает король, наливает и в другой бокал, протягивает мне.

Отталкиваю его руку, и отворачиваюсь. Хочется плакать, от бессильного гнева и стыда. Скорее всего, напиток подменили! Не могла же я...

Король возвращает бокал на стол. Теперь его взгляд направлен на висящую на стене картину, изображающую лилию с печально опущенными цветами.

— Хочу вернуться! — говорю я — Отнеси меня, пожалуйста, обратно!

— Лилия листья роняет, Словно любовница платье… Вечером ласки нежнее! — декламирует Лиам, продолжая смотреть на рисунок.

— Ваше Величество! Я хочу домой!

Вскакиваю, и поднимаю с пола, с темного пушистого ковра свое платье, вытащив его из-под одежды короля.

— Домой? — переспрашивает Лиам, обратив, наконец-то, свой взор на меня — Куда домой? К отцу, или в замок Дориана? Что ты теперь считаешь домом?

— К отцу? — переспрашиваю я, от изумления уронив платье.

Он реально может вернуть меня в мой мир? К папе?

— А, ты же не помнишь! — произносит король, и объясняет — Ты из благородной светлой семьи Камануц, и до знакомства со мной жила с отцом и братом.

— С братом? — упавшим голосом переспрашиваю я, напяливая платье. Понятно, что Лиам рассказывает о семьи местной Ангелики.

— Угу! Кстати, хочешь увидеться с Аданом? Это твой брат, и он здесь, в моем дворце!

— Здесь? Почему?

— Прибыл из-за сестры, да так и остался. Хочешь?

— Да! — киваю я.

Король обнимает меня за талию, и мы скользим, как тогда, в городе, где-то в полуметре от пола — из спальни, а затем над бесконечными просторными залами, над широкими лестницами, и по узким коридорам.

Встречные и слуги, и судя по богатой одежде, придворные, кланяются. Вслед летит: