Нет, только не к брату!

— Больна? — переспрашиваю я.

— Да. Это чудовище, Лиам, отравил тебя. Ядом, от которого нет противоядия.

Ледяной ужас расползается по венам.

— Каким? — шепчу я, едва дыша.

— Мы называем его Любовным Проклятием. Это древняя, темная магия. Если ты по-настоящему кого-то любишь, то просто умрешь от этой любви, как только его увидишь. Твое сердце не выдержит магического резонанса. Так что тебе лучше никогда не встречаться с тем, кого ты любишь. Противоядия нет…

— Это не Лиам меня отравил! — выкрикиваю я, и слезы бессилия и ярости обжигают мне глаза. Задыхаясь, я рассказываю ему все. Про Петера, и про видения.

Почему-то, я верю Кодеру. В этом мире лжи и интриг его спокойное, серьезное лицо кажется единственным островком надежности. Он долго молчит, переваривая мои слова, потом тяжело вздыхает.

— Тебя обманули, Ангелика. Белые шары — обычные светильники. Драконы не могут записывать события и показывать их другим. Но темные, такие как Лиам и его братья, искусные менталисты. Они могут манипулировать сознанием тех, у кого нет собственной магии. Внушать им мысли, насылать видения, которые кажутся абсолютно реальными. Скорее всего, Петер показал тебе то, чего никогда не было, чтобы сломить тебя. А может, и было… теперь уже не узнать.

Кодер встает, превращаясь из сочувствующего друга обратно в доктора.

— Но яд реален. Я чувствую его в твоей крови. Помни, Ангелика, тебе нельзя видеться с тем, кого ты любишь! Никогда. Отдыхай!

Он уходит, а ко мне, неслышно ступая, подходит моя любимая Рета с чашкой горячего, ароматного бульона.

Последующие дни сливаются в один тревожный день. Я действительно отдыхаю, как советовал Кодер, но это не тот отдых, что приносит силы. Это апатия. Мое самочувствие медленно улучшается, я могу сидеть в постели, а потом и ходить по комнате. Но при каждой мысли о Лиаме сердце сжимает ледяной обруч боли, такой сильной, что темнеет в глазах, и голова начинает кружиться. Я учусь не думать о нем. Учусь выжигать его образ из памяти.

Кодер навещает меня каждый день. Он приносит лекарства, измеряет пульс и каждый раз будничным тоном передает, что Дориан интересуется моим здоровьем. «Он очень переживает, что с тобой такое случилось», — говорит Кодер, и я не знаю, что чувствовать. Вину? Благодарность?

Однажды меня навещает Митана. Она не входит, а врывается, стоит на пороге, подбоченившись, и смотрит на меня с плохо скрываемой злобой.

— Ты изо всех сил соблазняла его, используя все свои женские штучки! Вскружила ему голову, добилась своего, а потом растоптала и бросила! Теперь он страдает, у него разбито сердце, а он все равно печется о тебе!