…Приходит Майра. Она выглядит совершенно измученной, бледной, а под глазами темные круги.

В руках она держит поднос с банками, склянками и чистыми бинтами.

— Восстание подавлено, Ваше Величество! — тихо докладывает она, обращаясь к дракону — Верные нам люди держат все под контролем. Позвольте, я обработаю Вашу рану.

Она делает шаг к нему, но Лиам поворачивает голову и издает тихое, короткое шипение.

Майра замирает.

— Он хочет, чтобы это сделали вы, миледи! — с пониманием говорит женщина, глядя на меня — Он вам доверяет.

Я киваю, принимая из ее рук банку с густой, пахнущей травами и хвоей мазью. Я осторожно наношу мазь на края раны. Дракон не двигается, лишь тяжело дышит.

Майра объясняет, что у Лиама магия льда, поэтому для исцеления ему нужен холод. В тепле его раны будут заживать в разы дольше.

Я смотрю на женщину, которая едва стоит на ногах от усталости.

— Идите отдохните! — говорю ей — Я останусь с ним.

Женщина колеблется всего мгновение.

— Хорошо! Когда ему станет лучше, он вернется в человеческий облик.

Она кивает в темный угол пещеры, на гору шкур и произносит:

— Можете спать там, миледи! Еду я Вам принесу!

Она уходит, и я остаюсь одна рядом с раненым драконом. Прижимаюсь к его боку. Его тело холодное, но все равно теплее, чем воздух в пещере. Укрытая его крылом, вдыхаю запах озона и крови.

Сильное нервное напряжение отступает, вылившись слезами. Наступает какое-то отупение, все чувства словно замирают, лишая меня возможности думать, переживать и тревожиться. Я засыпаю.

Пробуждаюсь от ощущения тепла. Лежу на шкурах, укрытая до подбородка меховыми одеялами. Рядом, на краю кровати, сидит Лиам. Уже человек. Он бледен, на лбу испарина, но он в своем обычном обличье. На нем простая черная рубаха, скрывающая рану – видимо, пока я спала опять приходила Майра, и принесла королю одежду.

Мое сердце радостно ухает в груди. Жив! И ему лучше.

— Спасибо! — тихо говорит он, и его голос все еще слаб — За то, что лечила. И за то, что рассказала о своих чувствах. Я все слышал.

Мои щеки горят огнем. Теперь, когда его жизни ничего не угрожает, мне становится стыдно за свою слабость. Размякла, разнюнилась, наговорила ему бог знает, чего!

— Я говорила это раненому дракону, а не королю! — бурчу, отворачиваясь, и перевожу разговор на другое:

— Я знаю, о чем спорили Майра и Петер, перед его нападением! Слышала их.

И пересказываю ту беседу.

Лиам тяжело вздыхает.

— Я никогда не причиню зла своим братьям, малышка Ангелика. Даже если они желают моей смерти. От нашей семьи осталось только трое — я, Донт и Петер. И я хочу сохранить наш род, чего бы мне это ни стоило.