«А товарищ-то паникер! — подумала Люба, забирая направление. — Мог бы и повежливее…»

В районном НКВД ее встретили иначе: сыграла роль другая бумага. К тому же товарищам заранее позвонили. На разбитой полуторке Любу отвезли к селу и высадили у околицы.

— Не нужно, чтоб нас видели, — пояснил сопровождавший ее лейтенант. — Тут недалеко, дойдешь. На крайней улице спросишь бабу Крысю…

— Кого? — удивилась Люба.

— По паспорту Кристина, но зовут Крыся, сокращение такое. Западники здесь живут, все под поляками были. Кто ты такая, бабка не знает, попросили учителя приютить, она и согласилась. Заплатишь.

— Кто попросил?

— Один наш товарищ.

Люба покачала головой, но спорить не стала. Попрощалась и побрела к селу, волоча чемодан и тяжеленный рюкзак с рацией. Майор в Минске заблуждался насчет ее подготовки: разведчиков из них не готовили. Правила конспирации преподавали, но не усердно. Однако и с ее знаниями было ясно: внедрение организовано из рук вон плохо. Наспех. Учитель приезжает по распределению в период школьных каникул, квартиру ему ищет сотрудник органов… Раскрыть проще простого, ребенок догадается.

«Это ненадолго! — успокоила себя Люба. — Поживу несколько дней, появится группа, и мы уйдем!»

Первыми, однако, явились немцы. Они вошли в село через три дня. В окошко Любы смотрела на грузовики, легковые машины, пылившие по улице, солдат в незнакомой, мышиного цвета форме, по-хозяйски тащивших ящики и коробки.

— Ишь, кольки их! — заметила возникшая рядом Крыся. — Сила!

— Они ненадолго! — сказала Люба.

— Не скажи! — ухмыльнулась бабка. — В пятнадцатом как пришли, так до двадцатого сидели. И не ушли бы, если б не революция в Германии…

Люба промолчала. За три дня бабка ее достала. Крыся оказалась непомерно любопытной, расспрашивала обо всем: о родителях, учебе, женихах… Чтоб не вызвать подозрения, приходилось отвечать.

— Год тебе кольки? — пытала бабка.

— Двадцать четыре, — отвечала Люба.

— Старая ужо. И мужика нема?

Люба качала головой.

— Чаму?

Ответить на вопрос было трудно, Любу саму он волновал. У парней она успехом не пользовалась. Поначалу Люба не слишком расстраивалась: не липнут — ну, и ладно: не мешают учиться. Но на третьем курсе Люба влюбилась. Алексей учился на параллельном, они познакомились на спортплощадке. Высокий, красивый, с волнистыми волосами, зачесанными назад, одним своим видом он заставлял сердце биться чаще. Люба не знала, как дать знать о своих чувствах. Ходила на соревнования, пыталась завязать с Алексеем беседу — ничего не помогало: ее не замечали. Как-то, оставшись одна в комнате, Люба долго рассматривала себя в зеркало — у них оно было. Все оказалось на месте: грудь, ноги, попа — не то, что у некоторых. Вот только лицо… Мать сказала ей как-то: