Но Олегу затея понравилась:

— А что? Немцы успокоились. Работы техникам много, день длинный. Устают, наверное? Спят крепко. А тут мы…

— Поднимется стрельба — помощь подоспеет, — Ильяс сбивал воинственный напор.

Горовцов пожал плечами:

— Могут. Но и мы не будем ждать.

Сержант повернулся к мехводу:

— Коля, сколько времени надо, чтоб бочки погрузить и увезти?

Климович задумался:

— Если постараться, то за час… И еще час, чтоб заправиться.

— Много, — резюмировал Ильяс.

— Если еще соляру найдем! — добавил Климович. — В этом танке дизель.

— Дизель? — удивился Олег.

— Новый танк! — подтвердил Коля. — Сильный! Нам такие показывали. По дороге прет, что легковая, и запас хода большой.

Один из бойцов подошел ближе.

— Тут недалеко немцы беженцев с воздуха расстреляли. Полуторки сожгли, а вот трактор целый. Ему в мотор попали, а он не загорелся. Мы удивились, а потом посмотрели: дизель! На гусеницах трактор. Можно из бака слить. Ведро или два…

Коля задумался:

— До МТС доедем.

— И внутрь зайдем! — ухмыльнулся Олег.

Ильяс повернулся к бойцу. По всему выходило, что мимо МТС им не пройти.

— Веди к тягачу! — скомандовал, удивляясь властности в своем голосе. — Горовцов, организуй доставку раненых. Всех накормить. Еды не жалеть! Если возьмем базу, разживемся у немцев! Или…

Что «или» Ильяс не уточнял. И так было понятно.

От картины, открывшейся на дороге, сомнения в том, стоит ли атаковать немцев, пропали даже у самых робких. Женщины, дети, старики, сброшенные в кювет, или погибшие там, лежали кучами тряпья. Почерневшие лица, оторванные конечности… При виде их желание возникало одно. Добраться до ближайшего фашиста и бить, бить его башкой о землю, пока не вытекут мозги. А потом еще пройтись каблуком…

Им никто не мешал. Местные, видимо, побаивались подходить к трупам, а немцы ездили другой дорогой. Наполнив ведра, прихваченные из танка, они пошли назад.

— Сволочи! — промолвил Ильяс, все еще под впечатлением. — Гражданское население, видно же сверху. За что их?

— Унтерменши мы, — процедил Олег. — За людей у них не канаем.

— Что? — переспросил идущий рядом боец.

— Не считают нас людьми.

— А кто ж мы? — удивился рядовой. — Всяко же — люди.

— Они так не думают. Люди для них только немцы, остальные — недочеловеки. Унтерменши.

Солдат выругался:

— Попомнят, гады! Подойдут резервы, вдарим так, что на коленках ползать будут! Покажем, кто люди!

Олег не стал разуверять бойца. Злость и надежда — лучшие чувства в бою.

Принесенную соляру залили в танк, покрутили стартер. Мотор завелся.

— Хорошо, что не бензиновый! — Коля похлопал «БТ» по броне.