— Ты там не заснул, лейтенант? Немцев не видно?

Ильяс с ненавистью глянул на затылок рыжего. Сержант, а ведет себя, как генерал какой-то. Ильяс, пусть не в своем теле, но все-таки офицер. Хотелось осадить, но… Ильяс вспомнил трупы у ног, смерть паренька–курсанта. Одному здесь не выжить. Все — чужое, все!

Он посмотрел в щели.

— Нет! Никого нет!

Сержант что-то буркнул, Ильяс продолжил наблюдать. Впереди, утопая в садах, зеленел хутор. Дом, пара сараев, сеновал тянулись вдоль проселочной дороги. Справа на небольшом холме расположился двор фермы, высилось длинное здание коровника или конюшни. Слева и далее простиралось поле. За ним, примерно в километре, виднелись заросли кустарника. Ильяс всмотрелся в дорогу, уходящую вдаль. Она ныряла вниз и терялась в густых зарослях. Наверняка, водоем… Точно, вот и блики от воды. Длинный, болотистый пруд упирался в песчаную насыпь, разбитую техникой. Дорожка перебегала насыпь и уходила в лес, поворачивая в обход холма. За холмом, судя по канонаде, шел бой.

Танк доехал до первого плетня, увитого зеленью, и остановился.

Авианалет не пощадил этот клочок земли. Все здания зияли разрушенными крышами, над сеновалом подымался дым. Обитатели или убежали в лес, или остались погребены под завалами.

— Лейтенант, ты из пушки стрелять умеешь? — обернулся сержант.

— Почему вы ко мне на «ты» обращаетесь⁈ — вспылил Ильяс. Пора поставить наглеца на место!

Рыжий недобро зыркнул глазами:

— Виноват… Товарищ лейтенант, вы хорошо знаете этот вид орудия?

— Я… по другой части, — увял Ильяс.

Сержант вздохнул, втиснулся в узкое пространство башни и стал объяснять. Каким маховичком поднимать ствол, как двигать башню в стороны. Как наводить и заряжать. Ильяс кивал, думая, что сбежит при первой же возможности. Бросит танк, сержанта, эту чертову войну… В голове крутились обрывки знаний об этом времени. Чем он здесь сумеет пригодиться, какие знания, полученные в институте, можно применить? Системы автоматического бурения? Рано. Практика разработки месторождений? Теплее. Аппараты глубокого бурения? Пожалуй, можно. Что еще?

— Вы слушаете, товарищ лейтенант? — прервал его размышления грубый окрик. — Вид у вас отсутствующий.

— Куда целить и где снаряды лежат, разберусь! — отрезал Ильяс.

Хотелось добавить на и родном наречии. Чтобы от души. Но он сдержался. Понять — не поймут, а вопросы появятся.

Сержант пожал плечами.

— Раз так, то минуту на перекур и двигаем за холм. Там бой.

Сбежать сейчас? Двинуть рыжего по башке и уйти? Подальше от этого ада? Затеряться в новом мире?

Подумав, Ильяс отверг соблазнительную мысль. До родных мест путь не близкий, и любой патруль, любой заслон ФСБ («НКВД!» — поправился он) возьмет его оборот — ни знаний местных реалий, ни имен, ни уклада жизни. Любой бытовой казус — и вот он, «японо-немецкий шпион».