Тянуло курить, но с этим наблюдалась засада. Его предшественник в теле, по-видимому, был равнодушен к табаку. В карманах не нашлось ни спичек, ни папирос, ни махорки. Да и легкие при первой затяжке зашлись кашлем. Поэтому предложение сержанта подымить он с сожалением отверг и занялся изучением пушки. Сбежать он все равно сбежит, но если свалятся немцы, надо стрелять. Плохое дело — гибнуть в первом же бою.

Ильяс приник к окуляру, всматриваясь в густые заросли кустарника. Ему кажется, или ветки колышатся? Точно! Едет кто-то или что-то.

— Сержант! Эй! Там!

Рыжий уже и сам заметил. Бросил окурок и запрыгнул в люк.

— Пустите-ка меня к орудию, товарищ лейтенант, — это была не просьба — приказ.

Ильяс посторонился и шмыгнул на водительское место. Спорить было глупо. Волков (или как его там?) приник к окуляру, уперся спиной, закрутил башню.

— Идут… Один, два… пять танков. Вроде, «35-ки» — легкие, броня клепанная и откатник над стволом. У двух последних на прицепе пушки, и десант на броне. В тыл к нашим прут, сволочи!

— Прямо к нам?

— Стороной… К дороге и на насыпь. Там, наверное, брод или мост.

Ильяс выдохнул. Хорошо, что мимо. Сад густой, танк маленький, не заметят. Как немцы скроются, стоит поговорить с рыжим об отступлении на Восток. Как помнил Ильяс, приграничные силы в этой войне долго не выстоят, а они или в плену или на том свете окажутся. Перспектива нерадостная, Аллах свидетель.

Пушка над головой вздрогнула, грохот выстрела ударил по ушам. От кислого дыма, наполнившего танк, запершило в горле. Уши заложило, Ильяс не слышал, как гильза, вылетевшая из казенника, зазвенела по полу.

Звук окружающего мира вернулся также внезапно, как и исчез. Сержант что-то радостно орал.

— Да ты!.. — вскинулся Ильяс. — Аху… Охренел?

Рыжий осклабился.

— Попал! Точно под кормовой бронелист! Горит, сука! Это тебе не Франция!

— Зачем стрелял⁈

Сержант, всадивший новый снаряд в пушку, не ответил. Приник к окуляру, замер. Новый выстрел уже не показался Ильясу громким. Только после этого сержант ответил на вопрос. Промычал, скользнув на место мехвода:

— Потому что война! Меняемся местами, лейтенант!

Двигатель взревел. МС-1 дернулся и сдал назад, уходя за дом. Почти сразу же на месте, где они стояли, вспух взрыв. Комья земли и ошметки плетня ударили по броне.

— Не зевай!

Ильяс скользнул в башню, довернул ее и стал осматриваться.

Немцев перед ними не было. Одинокий подбитый танк, пылающий разорванным боком, заваленная на бок мелкая пушчонка — вот и все, что видел Ильяс. Остальные танки, прибавив скорость, завернули влево, обходя хутор. «Если ворвутся сюда, будет совсем плохо». Ильяс закрутил маховик пушки.