Я же лишь спросила, как продвигается расследование, на что гостья поджала губы и недовольно протянула:
— Эти дивные, скользкие, словно угри в болотной жиже. — С учетом того, что передо мной была представительница чешуйчатых, она точно знала, о чем говорила. — Послы отрицают любую причастность к случившемуся в музее. А смерть своего атташе описывают как несчастный случай. Даже зарыли его торжественно. На центральном столичном кладбище. А арестованных дивные и вовсе не признают за своих…
— Если не признают — значит, убьют, — как-то отстраненно произнесла я, потому что сейчас трое эльфов под стражей для меня были как x, y и z в легко решаемом уравнении.
Едва я это произнесла — «убьют», — как лицо Ами дернулось, и по этой мимолетной реакции стало понятно: уже устранили. Только агент об этом ни за что не скажет.
— Значит, Вирс умер напрасно? — с горечью подытожила я.
— Нет, — возразила лысая. — Главное, свою миссию он все же выполнил: устранил утечку и нашел заказчика. А рано или поздно мы прижмем этих остроухих гадов!
Отчего-то не сомневалась, что так оно и будет. Только я в этих шпионских играх уже не участвую. Меня в них зацепило всего лишь краем, но в самое сердце. И теперь мне с этой раной жить до конца своих дней.
Выслушала скупую прощальную речь лысой, я искренне понадеялась, что больше никогда не увижу ни саму Ами, ни ее коллег. И перед тем, как уйти из моего дома и из моей жизни, агент выдохнула:
— Обещаю, мы всех этих дивных в домовины уложим. Так, чтобы только уши из гробов торчали…
Я на это лишь кивнула и вернулась на кухню.
Слова о торчавших из гроба ушах отчего-то не хотели выходить из головы… А еще вдруг вспомнились ощущения, которые были перед взрывом, убившим Вирса. Отголоски магии были такими знакомыми, болезненными… словно я эту боль уже испытывала, или… не словно!
Точно! Да! Это же самое было со мной, когда Вирс взял частицы ауры для неупокойников, создавая фиктивных Ирэн. Только откат от заклинания тогда был в сотни, нет, в тысячи раз меньше.
Но зачем некроманту в бою использовать это плетение?
А еще эти уши…
Я вдруг вспомнила аккуратные округлые хрящики и мочки Вирса и поняла: это не из гроба торчали эльфийские уши, а из самой смерти напарника! Неужели он успел перекинуть часть своей ауры на дивного? Если так, то получается… Кого же тогда сожгли в печи?
— С тобой все в порядке? — забеспокоился дедушка, оказавшийся рядом.
Кажется, я забыла, как дышать, а мое сердце — как биться. И лишь прозвучавший в тишине вопрос вывел меня из ступора.
— А, чего? — откликнулась я.