— А теперь… главное, — выдохнула я. Привычка говорить вслух придавала уверенности, когда я в чем-то сильно сомневалась.
На миг закрыла глаза, сосредоточившись на новой формуле. Не прописывать, а задать условие:
«Вектора не должны пересекаться. Оптимальный путь — минимальная энергозатрата. Автопостроение — активировать.»
На словах это было легче выразить, чем в плетении, но я, кажется, справилась. Сложный силовой контур дрогнул, впечатываясь в кристалл, и тот вспыхнул золотистым светом.
Минута, вторая и… Нити тестового энергетического блока вдруг задвигались сами — перестраиваясь, исправляя мои «ошибки». Как будто длань самого мироздания взялась за мою работу и аккуратно распутала все узлы.
— Гремлины подери… — прошептала я, наблюдая, как сложная трехмерная структура векторов строится сама, без моего прямого контроля.
Это было… прекрасно. Это была магия высшего уровня. Это словно чудо…
Я ощутила себя творцом. Нет, не так. Творцом . Такие мгновения стоили сотен тысяч часов кропотливой работы. Да что там часов, лет, потраченных на освоение артефакторики!
Но счастье было недолгим.
— Кого я вижу! Ирэн! — хриплый голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть.
Я резко обернулась.
В проеме двери стоял Маффир.
— Ирэн? Вот так встреча! — прозвучало хоть и радушно, но слишком громко, будто артефактор постучал в цинковое ведро.
То ли не мог скрыть изумления, то ли просто плохо контролировал свой голос. Такое порой случается, когда приходится не столько спорить с другими, сколько соглашаться с собой. А препираться, судя по всему, магу регулярно было с кем: иначе не пытался бы он пересидеть у друга на той неделе нашествие тещи.
«Если это только был не предлог, чтобы воспользоваться моей шкатулкой и повесить на меня всех собак» , — подумалось вдруг.
Пытаясь не выдать собственных мыслей, я лихорадочно начала прикидывать: под каким же предлогом можно заманить внезапно свалившегося артефактора в ловуш… на бокальчик чая в укромное место, выбранное напарником, и так как следует допросить там этого выпивоху? Хотя сегодня, судя по виду Маррфира, он всеми силами восстанавливал репутацию после того, как на выходных побыл собой. Горячим (хотя скорее горячительным) и высокоградусным собой.
Во всяком случае, ни красной гули носа, ни опухшего лица я на этом добряке не заметила. Наоборот. Гладко выбритый, внимательный, какой-то несвойственно подтянутый и опрятный. Словно солдат, приготовившийся к прибытию в часть генерала.
Эта обновленная, улучшенная версия лысоватого — лишь венчик волос вокруг голой, точно коленка макушки — коллеги настораживала. Возникли даже сомнения: а вдруг он, такой усовершенствованный, — и откажется от прежних привычек?