— Хорошо, буду выглядеть по-дилетантски, — заверила я, сладко улыбаясь в пространство.
— Выучил агента на свою голову, — фыркнул напарничек, успевший посвятить меня в некоторые тонкости магического шпионажа и уже об этом, похоже, жалевший…
Меж тем за этой «супружеско-напарнической» беседой мы поднялись по широким ступеням и оказались у дверей, в которых стоял слуга, проверявший входные билеты. Только вот в отличие от Бруковски, последними мы не успели озаботиться…
Вирса же это, в отличие от меня, кажется, ничуть не смутило. Он незаметно достал из кармана несколько золотых и вложил их в руку слуге со словами:
— Мы с супругой забыли билеты дома.
Сметливый парень лишь мельком глянул в свою ладонь, скорее определив по весу размер взятки, нежели пересчитав монеты, и лучезарно улыбнулся:
— Конечно, проходите, лорд.
Я про себя хмыкнула на это «лорд». Похоже, мой напарничек накинул юнцу еще и за уважение.
Меж тем мы прошли через высокие двери и оказались в огромном вестибюле. Воздух здесь был прохладным и пах старым камнем, воском для паркета и духами — цветочными, пряными, ягодными. Гул голосов стоял такой, что отдельные слова тонули в нем, сливаясь в праздный шум.
Вирсент уверенно вел меня дальше, в главный зал. Здесь, под высокими сводчатыми потолками, расположилась экспозиция «Сокровища дивных лесов» — к ее-то открытию и был приурочен сегодняшний вечер.
Витрины с древними эльфийскими артефактами, оружием, украшениями соседствовали со статуями из бледного мрамора и темного дерева. Но главным украшением зала оказались картины.
Полотна, созданные рукой древних эльфийских мастеров, изображали пейзажи, которых больше не существовало: долы с серебряными листьями, реки, текущие по воздуху, города, парящие среди облаков.
Впрочем, не только на полотне дивных было много, но и в зале. По обрывкам разговора удалось узнать, что эта выставка — жест доброй воли остроухих: эльфийское посольство согласилось привезти свои реликвии для показа в музее. Но не в дар! Наши соседи были практичны, и их щедрость была строго ограничена скорее даже не госбюджетом, а собственной скаредностью.
Меж тем публика толпилась перед картиной. То и дело раздавались восхищенные вздохи. Дамы прикладывали к глазам лорнеты, кавалеры что-то умное и важное обсуждали шепотом.
Вирсент ловко вел меня сквозь эту толпу, его взгляд скользил по лицам, кому-то он даже пару раз кивнул, чтобы не выделяться из толпы. Я шла подле напарника и делала вид, что больше интересуюсь нарядами других дам, чем древностями.
— Пока ничего подозрительного, — тихо, губами, произнес Вирсент, наклоняясь ко мне, будто делясь комплиментом. — Все слишком увлечены собой и искусством, и ни одна сволочь — нами!