– Без баб? Или есть где оттянуться? – Саня всегда пользовался успехом у женского пола, и сам любил это дело.
– Диану вон соблазни. Может, от меня отвянет, – киваю в сторону гостиной.
– Влюблённых глаз с тебя не сводит. Но допекла, видать.
– Не то слово.
– Нет, брат, не хочу с твоим отцом ссориться. Лучше без баб посидим.
Ужин тянется невыносимо долго. До чёртиков хочется разузнать у Сани, что случилось у них с Юлей. Всегда интересовался этой дамой, но в двухтысячном, после отъезда Фарреллов, я тоже уехал и потерял их из виду. Пару раз пересекался с Робертом в командировках, но он ни словом не обмолвился, что у Юли с Саней родился ребёнок. Фарреллы растили своего сына, и всё у них было тип-топ.
Саня балагурит за столом, и Диана расцветает, как яблоня весной. Отец поглядывает недовольно, но сегодня мне не хочется разыгрывать из себя влюблённого идиота. Закончится курс лечения – вернусь к нормальной жизни. Первым делом решу вопрос с работой и съеду отсюда. Саня, судя по внедорожнику, припаркованному во дворе, снова связался с криминалом. Отец, правда, говорил что-то про федеральную покрышку. Но одно другого не исключает. Не похож Саня на барыгу или, как теперь принято говорить, на бизнесмена.
Я хотел просто тренировать детишек, но братец с мышью спутали все планы. Слишком долго я был правильным, а по факту тем злом, что творило добро на благо государства. Пора немного и на себя поработать, чтобы не только на гречку хватало.
– Диана, вы потрясающе готовите! – отпускает Саня комплимент.
– А Артур Викторович не любит мою стряпню, – она стреляет в меня глазами.
– Любит, Дианочка, – отвечает за меня отец. – Просто не в его характере хвалить.
– Вкусно, съедобно, – разливаю водку по рюмкам и благодарю Диану, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Спасибо, сыт!
Выпиваем залпом и перемигиваемся с Саней.
– Отец, мы вас покинем. Развлечёшь нашу гостью? – поднимаюсь из-за стола.
– Ей бы с вами веселее, конечно, – отец укоризненно смотрит на меня.
– Что вы! Я с удовольствием посижу с вами, – Диана накрывает руку Виктора пухлой ладошкой. – Вы так интересно рассказываете.
Вот шельма. Ничем её не пробьёшь.
– Пойдём, Санёк, проветримся.
Внизу, на кухне, пихаю в бездонные карманы старой военной куртки бутылку водки, банку икры и полбатона.
– Нормально ты собрался проветриться, – Саня застёгивает кожанку.
– Невмоготу мне на гражданке. Чужой я здесь. Баба моя… И та сбежала, – достаю тарелку и пару стопок. Выходим в коридор. – Ты слышал, что Юля скоро нарисуется в Питере?
С Саниного лица слетает выражение томной безмятежности: