Архонт кивнул:

— Я понял это. И жрецы передают своему богу просьбы от всего народа?

Эрджел неопределенно качнула головой:

— Ты говоришь об этом… неправильно. Как-то пренебрежительно. Нельзя так делать.

Делаин пожал плечами:

— Я все равно не могу обращаться к вашим богам, поэтому они меня не услышат.

Эрджел нахмурилась:

— Ты не прав. Боги знают обо всем, что происходит на их земле, и от того, благосклонны они к тебе или нет, зависит — что они сделают. Я не могу говорить с Хиттидой, но уверена, что она наслала ливень на расхатов, потому что не благосклонна к ним.

Вот только ее вмешательство, по мнению архонта, мало что изменило.

— А если расхаты перебьют вас всех и построят здесь храмы, посвященные их богам?

И снова его вопрос вызвал у Эрджел недоумение и непонимание.

— Но это невозможно! Какая разница, кому посвящают храмы, если боги жили здесь до нас, и будут жить после нас.

— Именно здесь? — уточнил архонт. — Именно в этой местности?

Эрджел отвернулась, но кивнула:

— Это тайна, которую хранят жрецы, но ты можешь знать. Боги ближайших земель живут в Верхнем Городе, который находится на Диохарском Пике.

Делаин понял, что Диохарский Пик это, дословно — вершина выше облаков. Забавное совпадение с Греческим Олимпом вызвало у него усмешку.

— Ты снова смеешься над тем, над чем нельзя смеяться! — возмутилась жрица.

Он отрицательно качнул головой:

— Ты не знаешь, над чем я смеюсь.

Они подъехали к неглубокому ручью, бежавшему откуда-то со стороны той самой горы, где, по верованию лисадов, жили боги, и пересекавшему обрабатываемые поля. Ручеек был слишком мал, чтобы обеспечивать поля водой, и потому вряд ли использовался для орошения, в лучшем случае его чистую и прозрачную воду ближайшие работники использовали, чтобы утолить жажду от нелегкого труда. Несмотря на небольшую глубину у ручейка были заросшие кустарником берега, указывавшие, сколь полноводным он становится в период весенних паводков. Некоторое время Делаин и Эрджел шли вдоль его течения, и архонт, глядя на игриво журчащую воду, на работавших в полях лисадов, на их редкие дома, думал о неприязни, которую начал испытывать. Еще пару дней назад он с интересом смотрел на этот новый для него мир, пусть и отлично понимал, что попал далеко не в сказку, но ему было интересно. Увидеть магию, или, возможно, драконов, посмотреть на другие народы, на их быт… Но сейчас осталась только неприязнь. Это чужой мир, чуждый ему. Ему не хотелось здесь оставаться, не хотелось каждый день видеть и испытывать на себе местные нравы, обычаи и порядки. Ему хотелось вернуться в свой мир. Ни магия, ни все то новое, что он мог здесь увидеть, больше не вызывали любопытства. Потому что стоило сковырнуть верхнюю новизну, проникнуть чуть глубже в суть, и оказывалось, что мир, по сути, такой же, как и его собственный. Разница виделась ему лишь в некоторых деталях, в косметических различиях. Он боялся, что со временем, все больше узнавая этот мир, он все больше будет в нем разочаровываться.