Пока они говорили, Айау сняла иллюзию со своего скакуна, что снова не удивило архонта. Разве что он ожидал увидеть под иллюзией какую-нибудь ящерицу, но это ожидание не оправдалось. Скакуном драйги оказался какой-то родственник лошади, крупный, мускулистый и ушастый, но помимо этих длинных висящих ушей и крупных глаз других разительных отличий от лошади архонт не нашел, но и в лошадях он откровенно не разбирался.

— Похоже, только мы вдвоем пойдем пешком, — хмыкнул он.

— Я не гордая, пройдусь, — пожала плечами расхатка.

Дорогу он не запомнил, потому что в скупо освещенной факелами темноте ночного города видел вокруг только одинаковые дома и участки земли, ничем не отличавшиеся друг от друга. Из некоторых домов выглядывали жители, но архонт не всматривался в их лица и не знал, как они смотрят на их процессию, да и ему было это безразлично. У Калахара появилось стойкое ощущение, что он уже знает о лисадах все, что о них нужно знать, что даже в каком-то смысле понял их, пусть и оставались моменты, вызывавшие у него вопросы. Теперь же он хотел побольше узнать о расхатах, но, прежде чем расспрашивать Рекс, нужно было уточнить последний спорный вопрос, а это немного подождет.

Князь Дагерон привел их в особняк, очень похожий на тот, в котором жил Вигор. Во дворе особняка тут же началось оживление. Дружина передавала скакунов слугам и уходила в свои казармы, скакуна драйги никто не трогал, но Айау сама поднесла ему поесть и попить, а Дагерон указал на молодого даргата, которого держал за узду слуга.

— Такого будет достаточно? — спросил он у Калахара.

Архонт перевел взгляд на Айау:

— Ты как? С нами или траву есть будешь?

Шиссаан отвела взгляд в сторону, но кивнула:

— С вами.

Посчитав это достаточно удовлетворительным ответом, Калахар кивнул Рекс:

— Ужин на трех едоков, Рекс. Я очень рассчитываю на твои таланты в этом деле.

Расхатка кивнула и обратилась к князю, как к хозяину дома:

— Мне потребуется ведро под кровь и специи. Ну и, собственно, огонь.

Некоторое время ушло на организацию процесса. Слуги опасливо поглядывали на расхатку, а та не упускала возможности припугнуть их. Тем не менее, лисады, подчиняясь воле князя, по мере сил помогали Рекс и после того, как она забила животное, перенесли обескровленную тушу в большой зал, копию того, в котором архонт говорил со старейшиной Галанаром и князем Вигором. Когда Рекс заняла очаг и сказала, что помощники ей больше не нужны, Дагерон приказал накрыть княжеский стол для него одного, а затем разогнал всех, чтобы у разговора не было лишних ушей. Сев за свой стол, он начал есть, не дожидаясь, пока Рекс закончит готовить мясо. Расхатка решила отыграться за это и, если до этого запахи готовящегося на огне мяса почти не расходились по залу, то после некоторых ее манипуляций густые ароматы накрыли весь большой зал и грозили сохраниться здесь надолго.