Я сделала вид, что присматриваюсь к луку в корзине, а сама продолжила слушать дальше.
Два мужика спорили из-за каких-то досок, и один, махнув рукой куда-то в сторону леса, бросил:
— Да ступай ты со своим товаром к Вытяжкам, может, тамошние сонты у тебя купят.
Сонты - интересно кто это.
Второй только сплюнул:
— Эти-то? Да они сроду сами по себе жили. У них что охота, что кожа, что лес — всё своё. Чего им мои доски.
Потом кто-то ещё упомянул, что за лесом есть Вытяжкие Сонты — старое поселение. Люди там жили обособленно и больше занимались охотой, чем земледелием. А рядом уже тянулись земли какого-то виконта, имя которого я толком не разобрала, и стоял небольшой городок Серый Лог. Судя по тону разговора, дела там шли неважно. То ли торговля захирела, то ли люди разъехались, то ли сам город давно жил не так бойко, как хотелось бы.
Вот это мне подходило идеально.
Я остановилась у лотка с репой, будто выбирая овощи, а сама быстро склеивала всё услышанное в новую версию своей истории. Если кто-то спросит, откуда я, скажу, что мы с мужем ехали из Серого Лога в Двуречье. Муж надеялся найти подработку плотником, а я — место горничной в зажиточном доме или при трактире. На мой взгляд, это звучало правдоподобно и не слишком сложно. И главное — объясняло, почему я могла не знать окрестностей досконально.
Я уже почти мысленно поблагодарила ярмарку за удачный день и необходимую информацию, когда рядом вдруг раздался вскрик. Я обернулась. К моим ногам повалился мужчина. Худой, в потёртой одежде, с длинными спутанными волосами. Лицо было измождённым. Взгляд казался пустым — и одновременно пугающе внимательным. Вдруг он вскинул руку и схватил меня за щиколотку .
— Пусти! — выдохнула я, дёрнув ногой.
Но он держал крепко.
Глаза у него были широко раскрыты, будто смотрели не на меня, а сквозь меня — куда-то дальше или глубже.
— Печать смерти… — забормотал он хрипло. — Печать на тебе… торжество справедливости… всем воздастся… всем… по заслугам… кровь взята… слово сказано…
У меня всё внутри похолодело.
На несколько мгновений ярмарочный шум будто отодвинулся. Остались только его пальцы на моей ноге, этот безумный взгляд и слова, которые никто, кроме меня, слышать не должен был.
Я рванулась сильнее.
— Отпусти!
Кто-то из мужчин подошёл, пнул его несильно по ноге и недовольно сказал:
— Эй, Мирт, отпусти девку. Опять тебя повело?
Мужчина моргнул, словно очнувшись, и пальцы разжались. Я тут же отступила на шаг, потом ещё на один. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Я боялась, что меня прогонят из деревни после таких страшных слов, но никто вокруг особенно не удивился.