Сыну Фрола, Колывану, было под тридцать лет, на лице виднелись оспины, оставшиеся после болезни, он был чуть выше отца, но черты лица схожи, тот же большой нос и надбровные дуги, да и короткая шея, в общем, родство было очевидно.

Третий же был не намного младше Колывана, ростом повыше, худощавый, но двигался плавно и размеренно, легко было в нем определить бойца, на левой руке у него не было половины мизинца.

— Окиш, налей гостям меда, — распорядился я, а то троица прям так и замерла, лишь бросая на блюда взгляды, но не смея к ним притронуться.

— Пейте, ешьте, а поговорим опосля, — мягко произнес я, глянув на Фрола, и, подавая пример, потянулся я к пирогу с мясом.

Пока шла трапеза, я размышлял, как строить разговор с туляками, самому предложить им вступить в мой полк или пусть сами просятся. Гости тем временем за обе щеки уплетали княжьи кушанья.

Насытившись, я откинулся от стола и лениво потянулся, спустя минут двадцать и остальные закончили. От сытости на меня напала лень и снова потянуло в сон, а еще все мысли вымело из головы, так что я позабыл, с чего хотел разговор начать.

Глянув на деда и вздохнув, я собрал силы и заговорил:

— Добрый ли путь был до Старицы? Как город? — начал я.

— Благодарю, княже, добрый был путь токмо морозно, — улыбнулся Фрол, а его сын кивнул. — Неожиданно было весточку от Прохора получить, дык еще и сюда зазвал. А уж когда ведомо стало, что он воеводой стал, — покачал головой Фрол, будто и сам не верил. — Город же прекрасен, князь, — грустно закончил он.

— Отрадно слышать, — улыбнулся я краешком губ. — Как в Туле нынче дела обстоят? А то был я там лишь один раз и то проездом.

— Стоит, служим верно и стережем, — с непонятным чувством закончил Фрол.

— Да не чинись ты, — махнул рукой дед. — Сказывай как есть, как мне сказывал, — добродушно прогудел он, и Фрол не особо довольно глянул на деда, и тот лишь усмехнулся.

— Как есть сказываю, — нахмурился Фрол.

— Да не скалься ты, был князь и Белгороде, и Цареве, али ты думаешь, в Туле лучше обстоит? — усмехнулся дед.

— Может, и лучше, — повел плечами и горестно вздохнул Фрол. — Оскудели мы, княже, как есть оскудели.

— С чего так, Фрол? Говори прямо, — улыбнулся я как можно более благожелательно, и дедов знакомец смерил сначала меня взглядом из-под кустистых бровей, а потом и деда и, вздохнув, заговорил:

— Голод тяжко прошел, людей и так немного было на земле, да и те, что были, кто помер, кто разбежался. А нам по-прежнему в дозор ходи да с ворогами бейся. Так еще и паши да сей, на своей-то землице, дабы от голода не помереть. А когда? Коли дозор да иная служба, так еще Борис Годунов, — произнес Фрол как выплюнул. — Цареву пашню повелел устроить, так еще и на ней пахать надобно. А в дозоре то одно то другое, а коли с крымчаками схватишься. Стрелы ведь тоже деньгу стоят! А коли лук сломаешь или чего? А коли коня убьют? — И Фрол горестно махнул рукой. — Одна надежда на царя, что облегчит жизнь нашу. Так сотники еще те мироеды, — закончил Фрол.