Деда ничего не сказал, лишь, улыбнувшись, кивнул, а я вместе с Елисеем направился к местной лекарке.

— Вон ее дом, — махнул рукой Елисей.

Домом это было сложно назвать, скорее, землянка, утопленная наполовину в землю. Весьма старая и покосившаяся, казалось, вот-вот развалится, ограда тоже вся покосилась, готовая рассыпаться в любую минуту. Сам дом расположился под крепостной стеной, с двух сторон были пустыри с травой, торчавшей из-под снега.

— Однако, — только и выдал я.

Елисей смело прошел по протоптанной тропинке, легко отодвинул разваливающуюся калитку, направился к «дому» и потянул за дверь, которая открылась с натугой и скрипом на всю Ивановскую.

— Свят, свят. Спаси меня, Господи, — с истеричной ноткой отпрянул Елисей от двери, и я смог разглядеть происходящее.

Из темноты дома, подслеповато щурясь, на нас смотрела старуха.

Она была худая и вся сморщенная, бледная, как белый снег, глаза же ее были бесцветны. Закутана в какую-то непонятную одежу, больше похожую на татарский халат или старый кафтан.

— Ну, чего надо? Чаго приперлися? — пожевав губы, прошамкала травница беззубым ртом.

— Здрава будь, — кивнул я. — На излечении у тебя человек мой, Филка, вот пришел глянуть.

— И ты здрав будь, — прошамкала старуха. — Твой человек? — задумалась она на секунду и еще больше скуксилась. — Так, стало быть, ты князь наш. Ой, чего это я, старая, дорогих гостей на пороге-то держу? — всплеснула руками старуха и сделала шаг назад в темень.

Я же покосился на Елисея.

— Истинно ведьма, — пробормотал он и перекрестился, а я хмыкнул и, прикрыв глаза на пару секунд давая им привыкнуть к темноте, шагнул вперед, оказавшись в жилище травницы.

Помещение утопало в полумраке, посередине стоял очаг, над которым был подвешен котелок, а угли в нем едва пылали.

Старуха зажгла лучину, и стало чуть светлее, в нос же ударили запах сухих трав, которые висели тут и там.

— Вот, стало быть, князь, мои палаты, — произнесла старуха и хихикнула.

— Не княжьи, конечно, — с усмешкой ответил я, а старуха, услышав мой ответ, начала еще больше смеяться.

— Ох, насмешил, не княжьи, конечно. Так чего тебе надо, князь? Приболел али погадать пришел? — расплылась в улыбке старуха. От ее улыбки по мне табун мурашек пробежал.

— Я сам кому хочешь погадаю и не промахнусь, — ответил я недрогнувшим голосом и только сейчас заметил, что старуха смотрела мне прямо в глаза не мигая.

— Что, нравлюсь тебе, князь? Эх, раньше я была куда красивее, даже твой прадед засматривался, — и старуха усмехнулась. Лета прошли, и красота моя увяла!

Вмиг я увидел перед собой молодую девушку с черными, как вороново крыло, волосами с толстой косой до пояса, в сарафане. Она протягивала мне ковш родниковой воды, внимательно смотря своими зеленными глазищами с призывающей улыбкой, ее черты были прекрасны, а ямочки на щечках весьма милы. Я будто сидел на коне и тянулся к этому ковшу.