Казнь будут осуществлять московские жильцы, царевы люди, об этом я и говорил с утра с Агапкой. Можно было, конечно, и из своих кого подобрать, но тут есть нюанс. Часть из приговоренных служили в Тверском полку, и наверняка кто-то из их однополчан может на меня злобу затаить. Я ж сосед и рядом, вот только правосудие осуществляют царевы служилые люди, а не мои. Хоть я и в своем праве, но зачем лишних врагов и недругов плодить, в особенности если мне в скором времени может потребоваться поддержка Твери.

Бах. Лека подскочил к чурбачку и, ударив по нему, выбил его из-под ног крикливого Зимина.

— Ах, — по толпе пронесся вздох, а Зимин заболтался на веревке, захрипел и задергался, его руки начали скрести шею, спустя минуты три он затих. Горожане же с интересом наблюдали за казнью, но не все. Кто-то отворачивался и шептал молитвы, а кто-то и кривился.

Спустя полчаса все было кончено, они понесли заслуженное наказание.

— Ждан, — кликнул я земского старосту.

— Да, княже. — Спустя десяток секунд он, раздвинув толпу, подскочил ко мне, отвесив поясной поклон и не забыв снять шапку.

— Эти, — указал я рукой на повешенных. — Пущай три дня висят, а после закопаете за оградой погоста. Не дело убивцам с добрыми людьми рядом лежать.

— Исполним все, Андрей Володимирович, как прикажешь, — тут же отвесил мне новый поклон Ждан.

Впереди нас ждали похороны моего послужильца Онички и конюха Веника.

«Ну и имена нынче, конечно, то Лопата, то Веник, то вообще не имя, а ругательство», — мелькнуло у меня в голове, когда я наблюдал, как закидывают землей свежие могилы.

Да и вообще, могилы — это было громко сказано, полтора штыка лопаты вглубь, вот и все. Не принято здесь глубоко мертвецов закапывать, так еще и зима, земля мерзлая. Верно вчера Феодор заметил, что может и до весны подождать. Есть здесь такое, что по зиме мертвецов не хоронят и они ждут своего часа.

На похоронах присутствовал весь город, вряд ли они все знали того же Оничку, но проститься пришли все. В связи с этим и поминки пришлось мне выставлять не скупясь, да еще и пожертвование в собор Бориса и Глеба дать, так как отпевали убитых именно там.

— Аминь, — закончил молитву отец Феодор и осенил себя крестным знамением, а следом и все присутствующие.

— Эх, справные воины были, — с грустью прогудел дед.

— Жаль, — соглашаясь кивнул я. — Елисей, — окликнул я товарища.

— Да, княже, — тут же отозвался он.

— Веди меня к местной травнице, Филку посмотрим, — отдал я приказ. — Деда, тебя попросить хочу, собери в палатах Василия, Прокопа и дядюшек. Илья пусть стол накрывает, поснедать уж пора. Я же скоро подойду.