— А как же ты в палатах царских очутился? — еще больше удились Савка.

Елисей же начал подсмеиваться и, словив взгляд Савки, тут же заткнулся.

— Так я нынче на службе у князя Старицкого, а он царев родич, да еще и боярин. Да не абы кем у него, а в первых людях, — усмехнулся я.

— Ц-ц-царев родич, — выдохнул Савка, и я кивнул.

— Большим человеком стал Андрей, — выдавил из себя улыбку Савка. — Значит. Более не будем стеклом торговать, — грустно выдохнул он.

— Ну почему же не будем, как раз даже очень будем. Я князю о том рассказал, и он одобрил, да и увидеть тебя хочет. Потому собирайся, завершай здесь дела и езжай в Старицу. Там любому скажешь, что князь тебя видеть хочет, тебя и проведут к княжьим палатам, а уж там и свидимся, — вновь улыбнулся.

— Сам царев родич меня видеть желает, — вскочил с лавки Савка.

Дед и остальные уже в открытую начали зубоскалить, только купец не обращал на них внимания, уйдя в себя.

— Так это ж одежу надо подходящую. Да подарок князю сделать, — задумчиво вымолвил Савка.

— Не надо никакого подарка, князь сам тебя видеть желает. А не ты у него чего испросить, просто приезжай и все! — со сталью в голосе сказал я.

— Приеду! Как не приехать-то, — закивал Сава и уселся назад.

Я же отпил меду из кубка.

— Я же все стекло распродал и зеркала тоже, шестьсот тридцать рублей вышло, это твои, Андрей. С Кузьмой я рассчитался и свою долю взял.

— Гхм, — закашлялся дядя Олег, услышав сумму, и тут же ему по спине от деда прилетело.

— Вот и славно, — обрадовался я. Вот и пополнение казны.

— А еще на прошлой неделе Игошку с сынком повесили, — поделился Савка.

— Туда ему и дорога, — оскалился я.

— Говорят, лихими делами занялся да напраслину на боярина какого-то возводить начал, вот его и наказали, — довольно произнес Савка.

— Это просто замечательно, — выдал я. Еще пару часов мы проговорили, вспоминая прошлые времена. Савка в двух сумках принес серебро, мы вернулись на нашу стоянку и продолжили путь.

Погода просто убивала, стало холодать, а с небес все лился дождь, то мерно капал, то шел не прекращаясь.

«Не заболеть бы», — мелькала мысль.

Наконец-то впереди показалась Старица, и я с облегчением выдохнул. Ворота в город были открыты, и на них было несколько охранников.

Табун мы сразу погнали в город, туда, где должны были построить новые конюшни, и, к моему облегчению, они уже оказались готовы.

Коней сразу же начали туда загонять, а в голове у меня, как набат, звучали три слова: пожрать, помыться и спать. Вымотался я за дорогу, да и не я один, судя по уставлым осунувшимся лицам.