— И что же ты делаешь в княжеских покоях? — еле сдерживаясь, спросил я.

— Перину послали взбить, пока вы трапезничаете, — пискнула она испуганно.

— На ночь глядя, — со скепсисом констатировал я, а взгляд мой так и гулял по телу девушки, она же смущенно смотрела вниз.

«Через полгода я, может, уже и умру, а то и раньше. И что мне — умирать нецелованным, что ли? Шиш им всем», — пронеслись мысли в один миг. Да и долго я себя сдерживал — не железный, в конце концов. И я сделал шаг вперед, беря девушку за руку, потянул к себе, и она тут же оказалась в моих объятиях. Я впился в ее губы, и спустя мгновение мне ответили со всем жаром.

Глубокой ночью, насытившись, я лежал на кровати и обнимал девушку, которая так и жалась ко мне. Думать не хотелось, но одна мысль так и витала в голове: почему нет душа в княжеской опочивальне? И это было поистине грустно.

— Тебя как звать-то, красавица? — уже почти засыпая, спросил я.

— Варя, — протянула девушка, водя пальцем по моей груди.

— А кто тебя послал, Варя-то, перину мне взбивать? — хмыкнул я.

— Марфа отправила, — тихонько ответила Варя, продолжая водить пальцем. Я же только весело хмыкнул и забылся крепким сном.

— Княже, Андрей Владимирович, вставайте, заутреннюю пропустим, что гости подумают-то, — вывел меня из дремы голос.

Я уже надеялся увидеть милое лицо Вари, но передо мной была бородатая морда Окиша, что вовсе не добавило мне настроения.

Вставать не хотелось — хотелось послать подальше и Окиша, и заутреню и дальше завалиться спать. Но, справившись с собой, я умылся теплой водой из кувшина и, одевшись, направился в церковь.

Холодный декабрьский воздух обжег лицо, когда я выходил из княжеских палат. Заря только-только занималась, окрашивая снег в кроваво-красные тона.

Голова гудела от недосыпа, а тело ныло приятной усталостью.

В церкви уже собрался народ. Отец Феодор в золотистой ризе возвышался перед алтарем. Его басистый голос разносился под сводами:

— Господи, призри с небесе и виждь…

Народ расступался, когда я вошел. Встав на привычное место у клироса, я ловил на себе любопытные взгляды. Особенно пристально смотрели Волынские — видать, удивлены, что князь припозднился на заутреню.

В голове проносились обрывки вчерашних мыслей — Шуйские, Годуновы, Варя… Особенно Варя.

После службы отец Феодор тут же подскочил ко мне:

— Княже, не забудь — игумен и отец Никий ждут тебя в монастыре.

— Помню, — кивнул я и вслед за толпой направился на выход.

На паперти меня уже ждали как мои ближние, так и Волынские.

— Как спалось, родичи, мягка ли перина была? — усмехнулся я.