Я медленно опустил кубок:

— Как это «простил»?

— Так и простил, — развел руками Волынский. — На воеводство отправил в Тюмень, Устюг, Свияжск. Да и не только их, но и боярина Телятевского освободили из заточения, послали воеводой в Чернигов. Боярина Катырева — в Новгород Великий, а Бельского — туда же вторым воеводой.

Дядя Поздей закашлялся:

— Да они же все при царе Борисе…

— Государь мудро рассудил и милость им оказал, — перебил Матвей.

Я перевел взгляд на деда. Старик же хмурился.

— Так еще и новый титул учредили — первый мечник! — усмехнулся Иван Иванович на польский манер.

Я нарочито медленно поставил кубок:

— Мечник? Кто же удостоился?

— Михаил Скопин-Шуйский, — ответил Матвей, не отводя взгляда. — Совсем недавно.

— Да, интересные дела на Москве творятся, — пробормотал я. Получается, Шуйские сейчас в фаворе у царя, ну а что из ссылки вернул, наверняка еще и в Думе заседают, да еще и новый титул при дворе получили. Да и желание Василия меня прощупать логично при таком раскладе. Вот только надо ли мне это? Или пока повременить и остаться темной лошадкой?

В поездке на пир были как плюсы, так и минусы. Все-таки посмотреть на Василия хотелось, вот только смотреть буду не только я, но и он. Да и в конце концов отравить могут попытаться, не Шуйский, так другие недоброжелатели, да и напасть тоже. И лишний раз подставляться пока желания не было, кроме того, здесь с полком завершить все хочется.

Пир продолжался, много о чем говорили. Григорий рассказал о своем воеводстве в Пскове, не раз касались московских новостей, после чего начали расходиться.

Подходя к своей комнате, я заметил, что дверь приоткрыта и оттуда исходит шум. Сторожей поблизости не было, да и верный Окиш пошел провожать гостей.

Нащупав на поясе кинжал, я медленно вытащил его из ножен и, аккуратно ступая, двинулся вперед. Приоткрыв дверь, заглянул в первую комнату — никого не было, лишь горело несколько свечей на подставках. Шум же исходил из второй комнаты, где стояла моя кровать, да и шум был такой, будто что-то бьют.

Аккуратно заглянув в проем следующей комнаты, я даже растерялся от увиденного. Возле моей кровати стояла молодая девушка и взбивала подушки и перину.

Убрав кинжал на место, я шагнул в комнату и заговорил:

— А ты еще кто такая?

— Ой! — взвизгнула она, выронив подушку, и резко развернулась на месте.

Она была одета в простой сарафан и обладала выдающимися достоинствами, на которые так и падал взгляд. Росточком была невысока и немного в теле. Сама чуть смуглая, с темными волосами, заплетенными в косу, и огромными зелеными глазами. Уставилась на меня с возмущением, а после, поняв, кто перед ней, отвесила поклон, и ее грудь весьма аппетитно колыхнулась. Да и вопрос определенный начал вставать помимо моего желания при виде прелестей красавицы.