— Так он и говорит! — оживился Матвей. — Именно о полке твоем и хотел побеседовать. Слышал, будто ты людей по-новому обучаешь, да и оружие закупаешь…

«Вот оно что, — мелькнуло в голове. — Шуйский интересовался моими военными приготовлениями. Значит, либо сам царь ему поручил разузнать, либо у боярина свои планы».

— Да что там, — отмахнулся я, — самопалы да пистоли, а так все как у всех.

— Ну уж, — хитро прищурился Матвей, — слыхал я, будто у тебя и пистоли иноземные есть, и стекло…

Я почувствовал, как у меня зашевелились волосы на затылке. «Откуда он знает? Кто проболтался?»

— Везде сейчас языки чешут без толку. А так делается стекло в моих мастерских, в том и секрета нет.

Матвей замялся, поняв, что зашел слишком далеко, и поспешил перевести разговор на другие темы. Но я уже не слушал. Мысли лихорадочно метались: «Если Шуйский столько знает — значит, у него здесь свои люди. Или Волынские донесли? Хотя многого я и не скрываю, о стекле знают даже при царе, да и Одоевскому с Хованскому я дал на продажу».

Я украдкой окинул взглядом стол. Волынские ели степенно, но в их глазах читалось любопытство. Дед и дядья перешептывались — видимо, тоже были озадачены приглашением. А Савка… Савка сидел с каменным лицом, но пальцы его нервно постукивали по краю стола.

«Интересно, он что-то знает?»

— И как же сподобился князь Василий меня пригласить-то? — с сарказмом ухмыльнулся я.

— Так тут дело-то нехитрое, — подхватил Григорий. — Пир он устроил да и нас позвали, не последние люди-то на Москве.

«Но далеко не первые», — проскочила мысль.

— Вот там брат его Дмитрий начал о тебе, князь, выспрашивать, а там и Василий услыхал и то же спрашивал, а узнав, что к тебе собираемся ехать, просил передать приглашение.

— Понятно, — только и протянул я. — Думать надо, все-таки о полке забот много, — подвел я итог, не готовый дать однозначный ответ.

— Княже, — вдруг раздался голос Ивана Степурина, — а коли в поход летом, то когда собираться будем?

Вопрос был кстати — он отвлек всех от неловкой паузы.

— Соберем полк, есть еще время, — ответил я, возвращаясь к реальности. — После свадьбы царской и поход наверняка будет.

— И пороху хватит! — вставил дядя Поздей.

— Хватит, — кивнул я. — Если не палить по воронам.

За столом рассмеялись, напряжение немного спало. Но в голове у меня уже строились планы.

— Ну что, родичи, — поднял я кубок, — за гостей дорогих! Да за дела грядущие!

Все чокнулись, но в глазах у каждого читалось свое. У Волынских — расчет, у деда — тревога, у Савки — затаенная мысль.

— Княже, — начал Матвей Григорьевич, отодвигая кубок, — в Москве происходят удивительные перемены. Государь милостиво простил всех Годуновых.