— Мне она, Вячеслав Львович, жаловалась, что вы отказались оплачивать карточные долги мужа.

— А должен был? — удивился он.

— Не думаю. Я тоже отказался ссудить ему даже небольшую сумму. Правда, за проживание при местном трактире пришлось за него заплатить.

— И вы совершенно правы, Петр Аркадьевич. Чужие карточные долги не должны нас беспокоить, если они ни капли не беспокоят того, кто их сделал. Идти на поводу у игрока — расставаться с суммами всё большими и большими с каждым разом. Тем более что речь о возврате даже не шла. Лишь одно требование погасить с истерикой, которую мои расшатанные нервы выносили всё хуже и хуже. Пришлось ей напомнить, что все деньги, на которые она имела право, были ей выданы давно. И других не будет.

Он тяжело на меня посмотрел, наверняка думая, что начну осуждать. Но я скорчил самую сочувственную мину, потому что семейная пара Антон-София нравилась мне ничуть не больше, чем собеседнику.

— Поэтому смерть Софии для меня ударом не явилась и интересует меня постольку, поскольку нужно понять, следует ли кому-нибудь за это мстить. Это дело серьезное, требующее вдумчивого подхода, чтобы не ошибиться и не заполучить себе непричастных врагов. Всё указывает на княжеский род Вороновых, но меня смущает то, что княгиня потребовала выдать ей Софию, будучи уверенной, что та у меня. И ваши слова о том, что Антону Павловичу нужен труп для предъявления, дополнительно поколебали мою уверенность. Потому что трупа для предъявления как раз нет. Вороновых осталось мало, и не хотелось бы, чтобы в результате ошибки княжеский род вообще ушел в небытие. Тем более что конкретно вы мне даже симпатичны.

На этом месте я замер, так как наконец сообразил: мстить собирается Симуков всему роду. И если выяснит, что княгиня и Антоша замешаны, то он недрогнувшей рукой запишет во враги и меня, пусть я и пытался помочь его сестре. А возможно, еще и Наташу как мою супругу. Последнее казалось маловероятным, так как тогда Симуков получался убийцей представителя другого княжеского рода, но случайности никто не отменял.

Получить во враги еще одного князя, да еще куда более могущественного, чем Куликов, для меня было конкретным перебором. В том, что гость не шутил, сомнений не было. Говорил он спокойно, как об уже решенном для него вопросе. Симуковых убивать нельзя — это должны запомнить и понять все, даже если князь и не особо любит того члена семьи, который погиб.

— Почему в таком случае вы считаете ее мертвой, Вячеслав Львович? — спросил я.

— Петр Аркадьевич, — укоризненно бросил он. — Вы же должны знать, что у нас, князей, есть свои способы узнать о судьбе близкого родственника.