— Я и предложил им собрать налоги лично с сугробня, оставленного полностью необобранным всего в минутах десяти от границы, если, разумеется, на лошадях двигаться. Почему-то даже не задумались, поехать или нет. Самое забавное, что Рувинский мне пообещал, что с моих людей налог брать не будет. Но военные в ответ на напоминание заявили, что не могут не брать налог с двух артелей, которыми они посчитали моих дружинников и помогавшую мне артель. Мол, одна артель освобождается от налога, вторая — нет.
— А ведь точно, это зона Вороновых. С чего Рувинский пытается собирать налог с княжеской семьи? Я с ученицей… Кстати, весьма талантливая девочка, это вы ее вместе со мной спасли, Петр Аркадьевич, и из семьи хорошей, имеющей влияние при дворе. Так вот, я с ней отправила пару писем в Святославск — как вы понимаете, не всё можно доверить почте. Но, похоже, придется опять искать курьера — кое-чего я не знала, но считаю необходимым донести до общественности.
Пусть пока наши уколы были незначительны, но они шли с разных сторон и постоянно, пробивая корпус величественного лайнера полковника Рувинского. Совсем скоро через пробоины затечет столько воды, что удержаться на плаву полковнику будет очень сложно. Затонет и без обнародования его планов по убиению меня, о которых я знать не могу и которые, увы, не имеют материальных подтверждений.
На физиономии Антошиной супруги временами появлялась забавная смесь удивления и брезгливости. С ее точки зрения, я сейчас выглядел весьма непрезентабельно, потому что, хочешь не хочешь, а ошметки тварей прилипали к одежде и в теплом помещении начинали вонять. Через какое-то время они распадутся до праха, но пока зрелище не самое приятное. И ароматы тоже своеобразные.
— Извините, я прямо из зоны, — сказал я, не чувствуя ни малейшего стыда. — Торопился выразить вам свое уважение. Я ненадолго вас оставлю, чтобы привести себя в порядок, и скоро вернусь.
— Петр Аркадьевич, пожалуй, я поеду к себе, — заявил священник. — Понимаю, что вы нуждаетесь в отдыхе. Но потом, когда всё немного успокоится, я хотел бы с вами переговорить.
— Мне сказали, что дом для священника в Озерном Ключе законсервирован, — припомнил я. — Там можно жить? Если нет, я с радостью предложил бы вам свое гостеприимство, отец Василий.
На самом деле, без радости, но положение обязывало. И я был уверен, что он откажется, потому что ему нужно находиться в самом городе. Так и вышло.
— Благодарю вас, Пётр Аркадьевич. Дом пригоден для проживания, протоплен отлично. А когда я уезжал, его вычищали бабы из спасенных вами. Всё копеечка малая им.