Чем дальше я слушал, тем во мне больше укреплялась уверенность, что, даже если Рувинский выполнил бы всё в точности, не факт, что наградой был бы титул и княжество. По настрою проверяющих я склонялся к тому, что заказчиком моего устранения был всё же не император, а те, кто разрушают реликвии. Рувинского могли использовать как открыто, так и вслепую. В последнем случае он до Святославска живым не доедет, потому что иначе может выдать тех, кто надоумил.
Но даже в случае, если приказ поступил от императора, долго Рувинский не проживет. Скончается от угрызений совести и небольшого количества яда. При этом вряд ли успеет что-либо рассказать.
Эх, нужно было отправить Валерона за ним, хоть ниточка бы появилась через того, кто его придет убивать. Хотелось бы понять, имеет отношение император к делишкам Рувинского или нет. Но с помощником сейчас никак не связаться, да и Рувинского уже увезли далеко. И опять же, это всего лишь мое предположение.
Вскоре передаваемый звук начал слабеть, а потом и вовсе пропал — возможности Валерона хоть и выросли, но всё равно были не бесконечны. Сам он появился поздно вечером, уставший, злой и голодный. На расспросы, которые проходили, пока он насыщался, неразборчиво ответил, что к рассказу Говорова ничего не прибавилось. В том, что Рувинский делился планами по захвату княжества, так больше никто не признался. Не означало ли это, что кто-то был вовлечен куда сильнее остальных и теперь подумывал, не заняться ли захватом княжества самому? Но могли и просто затаиться, если сообразили, как интерпретируется деятельность Рувинского. Или вовлеченные попросту закончились — не со всеми же делился Рувинский планами.
— От Куликова письма на удивление откровенные, — тявкнул Валерон, когда миска опустела, а нового в нее ничего не добавили. — К нему эти типы по собственной инициативе не полезут, но императору доложат. Высказывалось предположение, что просто так Куликову связь с Рувинским не пройдет. Огребет за злоумышление в твоем отношении сильно. Как там сказал проверяющий? О! Вымирающий княжеский род. Поэтому, заботясь о том, чтобы он не вымер окончательно, я сегодня опять ночую у Милки. Цени!
Я даже не успел сказать, что ценю, когда Валерон испарился. Его выбор места ночевки был понятен. Если бы Милка была духом, можно было бы предположить, что Валерон влюбился — настолько явно он показывал свою симпатию, но я-то понимал, что в данной ситуации симпатия была исключительно к молоку.
Гольцев и компания свое первое задание выполнили с блеском. Выгнанный банковский работник пришел ко мне на следующий день. Мы как раз встали из-за стола после завтрака, как дружинник сообщил, что меня дожидается некий Аниканов. Мол, ранее не сообщали, чтобы не лишать меня аппетита.