Комиссия уже оказалась настроена против Рувинского. Но ее представители еще не догадывались, что их ожидает при обыске в спальне полковника. При резком открывании дверцы плательного шкафа флакон, оторванный Валероном от своей совсем не щедрой души, опрокинулся и окатил двух представителей комиссии зельем для привлечения тварей зоны. Поскольку основа там была из дугарского сортира, то и запах оказался соответствующим. Я узнал много новых интересных слов и словосочетаний, которые использовали воспитанные люди в минуты сильного душевного потрясения.
После обливания дерьмом даже те из комиссии, кто был настроен к Рувинскому нейтрально, потеряли всякую снисходительность. И это они еще не знали, чем на самом деле облили двоих из комиссии.
— Рувинский, что за идиотские шутки? — прорычал Василий Петрович.
На него ничего не попало, он переживал за коллег.
— Я ни при чем, — гордо заявил Рувинский. — Вы сами виноваты. Вас никто не заставлял лазить по моим вещам.
После этого все окончательно уверились, что обливание произошло специально, и хотя полковник спохватился почти сразу и заявил, что зелье ему тоже подкинули, это уже не помогло. Его сдали его же подчиненные, заявив, что с этим зельем они охотились на тварей зоны. Мол, оно их приманивает. Облитые впечатлились и засобирались из города немедленно, предоставив остальным заканчивать обыск без них. Но Рувинскому от этого легче не стало, потому что его обвинили в покушении на императорских проверяющих, арестовали с надеванием противомагических браслетов и захватили с собой в качестве ручной клади. Почему ручной? Потому что ножками он перебирать не хотел, отговариваясь отсутствием обуви и нежеланием куда-либо перемещаться.
Честно говоря, я немного пожалел, что никто из комиссии не догадался в отместку облить уже Рувинского — тогда он бодрее начал бы двигаться, потому что был трусоват, а искажения время от времени открывались и внутри города, и стать объектом преклонения тварей Рувинскому наверняка не захочется. Прут твари всей толпой, а зелье действует не на всех.
Вспоминая Дугарск, я невольно приходил к выводу, что у части тварей выработался иммунитет к этому зелью и недалек тот день, когда на пахучую субстанцию реагировать не будет никто. Останется одна бессмысленная вонь. Опытный алхимик внес бы нужные изменения в рецептуру. Но у меня не было ни рецептуры, ни опыта, ни возможности повторить, поскольку оборудование Павлова правки вносило случайным образом. Зато появилось понимание, что на зелье рассчитывать не стоит уже к осени. А уж зимой до родового вороновского особняка придется добираться по старинке, на снегоходе, без выведения тварей из города. Зелье, разумеется, тоже попрошу Валерона использовать, но будет ли толк?