После этого транслировался шум борьбы, с выкриками Рувинского, вызывающего охрану, и громким пыхтением тех, кто у него отнимал ключи. На помощь Рувинскому охрана не пришла — похоже, решили притвориться глухими. Армия Рувинского не просто не любила — его уже ненавидели за постоянные придирки и украденное жалование.

— Вы за это ответите! — срывающимся голосом выкрикнул Рувинский. — Такое оскорбление не смывается даже кровью! Я вас всех сгною, помяните мое слово.

— Предлагаю в первую очередь проверить сейф, — сказал тот, кто предлагал Борису Дормидонтовичу забирать ключи.

— Не имеете права лезть в наш сейф без приказа или моего разрешения!

— У нас есть приказ Его Величества. Пройдемте.

Похоже, разговор велся не в кабинете Рувинского, потому что дальше послышались шаги, открывающиеся двери и требования Рувинского ко всем встреченным военным арестовать злоумышляющих на него. Судя по тому, что до кабинета они дошли без задержек, арестовывать никто не рискнул, хотя Рувинский орал всё более отчаянно.

Загремели ключи, отпирающие сейф.

— Борис Дормидонтович, что вы застыли?

— Василий Петрович, здесь мешки с казной, — охрипшим голосом ответил тот. — Один вскрытый и полупустой, остальные запечатанные.

— Что? — взревел Рувинский. — Подбросили! Вы и подбросили. Вы заодно с этим молокососом. Делаете всё, чтобы меня дискредитировать.

— И где я, по-вашему, мог прятать вот это всё? — скептически спросил Борис Дормидонтович.

Судя по тому, как кто-то присвистнул, от сейфа Борис Дормидонтович отошел и теперь остальные увидели содержимое.

— Это не мое! — отчаянно заорал Рувинский. — Я буду жаловаться на подтасовку вещественных доказательств.

— И кто это такой нехороший человек, который подбрасывает вам деньги? — ласково спросил Василий Петрович. — Поди, опять Петр Аркадьевич Воронов?

— Да! Именно он! — вне себя от злости выпалил Рувинский.

— Какой нехороший молодой человек. Каким-то образом проник в ваш кабинет и засунул в ваш сейф мешки с деньгами. Просто потрясающих талантов молодой человек. Не то что полковник Рувинский, столько лет верой и правдой служивший империи.

— Вот именно! — не уловил сарказма Рувинский. — Моя служба была безупречной.

— Это потому что вас ранее не проверяли и вы столь нагло не воровали. Решили, что никто не узнает? Ай-яй-яй, полковник. Признание писать будете?

Рувинский ответил длинной непечатной тирадой.

Мешки из сейфа вытащили, убедились в целостности печатей, сосчитали остаток из вскрытого мешка. Нашли в сейфе запрещенные зелья, из-за которых Рувинский наверняка и противился обыску. Среди тех, что нашли, были как ментальные, так и яды. Последних в сейфе военной части быть не должно. Хотя и первые там излишни — право на их использование обычные военные части не имели, в случае чего должны были вызывать менталиста.