— За это время Мария Петровна как раз может передумать, — намекнул отчим.

— Думаете, не стоит заниматься артефактом для нее? — правильно понял я его.

— Разве что через посредника. Очень скандальная особа.

Среди близких знакомых семьи Беляевых никакой Марии Петровны я не помнил, поэтому поверил отчиму на слово.

— Еще, Петя, у меня будет к тебе личная просьба. Мне не нравится настроение Леонида. Если сможешь ему как-нибудь помочь, буду весьма признателен.

Эта короткая просьба отчима, весьма сдержанного в личных вопросах, сказала очень много о состоянии сводного брата. Похоже, проблемы там были серьезные. Из тех, что нужно решать срочно. Зря я с Лёней не переговорил перед отъездом. Но чего уж теперь…

— Я с ним непременно поговорю, когда вернусь в Святославск.

— Благодарю.

Больше ни о чем значимом мы не говорили и вскоре распрощались. Маренин, который при разговоре присутствовал, хотя и слышал лишь мои реплики, сделал правильные выводы.

— Собираетесь в Святославск, Петр Аркадьевич?

— Как только вопрос с Рувинским решится. Не хотелось бы оставлять вас с ним в подвешенном состоянии.

— Перед отъездом попросите Наталью Васильевну назначить главную среди женского персонала, иначе переругаются они. Эта, с коровой, так и норовит покомандовать. Жалуются на нее. Мол, все в равных условиях должны быть.

— Основания у нее есть, — усмехнулся я. — И сама вышла, и семью вытащила, и даже корова с кошкой при ней. А если главной назначить, так и жаловаться никто не будет. Начальство как-никак. Кстати, командует по делу или просто так?

— По делу, — признал Маренин. — Может, вы и правы. Действительно, почему бы не она?..

— Решать будет Наталья Васильевна. Это ее область, — сразу предупредил я.

Мало ли, может, эта баба только нам с Марениным кажется подходящей, а супруга, которая куда чаще общается с ней, посчитает, что лучше поставить кого-нибудь другого, не столь пробивного.

Маренин ушел давать задание новым дружинникам, а я устроился в кресле поудобнее, ожидая известий от Валерона. В его способности я верил, а также в то, что он непременно поделится со мной впечатлениями, а может, и устроит трансляцию. Я пожалел, что не догадался его об этом попросить, но Валерон оказался куда сообразительней меня, потому что буквально минут через пятнадцать я услышал диалог.

— … не имеете права! — показалось, что Рувинский рявкнул мне прямо в ухо.

— Денис Васильевич, не упорствуйте. Махинации с казной — слишком серьезное обвинение, чтобы вы могли просто сказать, что ни при чем, после чего мы уедем. А вы даже от клятвы отказываетесь.