— Давала приказы другим?

— И приказы не давала. Странно это, однако. Мария Алексеевна — властная особа, не желающая признаваться в своих слабостях, но она никогда не была жестокой.

Вот и супруге внука подсыпала самый быстродействующий яд, чтобы та не мучилась. Разве это жестокость? Только необходимая мера по улучшению жизни Антоши.

— Ради Антона она на многое готова.

— Ей есть кому поручить грязную работу, — возразил Маренин. — Пытался же ее охранник проникнуть ночью в главное здание, чтобы убить Софию Львовну и вас?

— Меня?

— Без вашей смерти постановка с письмами смысла не имела. Значит, София Львовна сейчас в вашем помощнике?

— Именно так. И что с ней теперь делать, ума не приложу.

— Пока не начнет разлагаться и вонять, пусть в вашем помощнике и полежит.

— Валерон утверждает, что не начнет. Мы хотели ее захоронить в зоне, но теперь это слишком явно укажет на меня.

— Ее бы подкинуть Антону Павловичу. Причем при свидетелях, чтобы он не отвертелся, — предложил Маренин. — Но сейчас нужно учитывать Симукова, которому нужен повод забрать у вас всё, что вы имеете. Еще вариант с Куликовым есть. Короче говоря, нужно крепко подумать, Петр Аркадьевич. Не торопиться, использовать имеющийся козырь с умом и к месту. И на будущее: это те проблемы, которые должен решать я, в том числе с Симуковым, а для этого как минимум я должен о них знать. А вы умалчиваете о столь важном деле, не желая меня впутывать. Неправильно это.

Нравоучительная речь прервалась телефонным звонком, на который я сразу же ответил.

— Аллоу, — раздался важный маменькин голос.

— Алло, — подтвердил я.

— Петенька, это ты?

— Да, маменька.

— У меня радостное известие, Петенька, — оживленно затараторила она. — Я нашла покупателя на купель. Ты должен как можно скорее приступить к изготовлению.

— Пока заказчик не передумал? — хмыкнул я.

— Именно, — обрадованно подтвердила она. — Поэтому выезжай немедленно.

— Извини, но немедленно никак не могу, — ответил я, пытаясь понять, нужно мне или нет делать этот артефакт на заказ. С одной стороны — немалые деньги, с другой — как это теперь отразится на репутации?

— Как это не можешь? — возмутилась она. — Ты должен. Я твоя мать, и я не так уж и часто обращаюсь к тебе с просьбами.

Я ее не видел, но был уверен, что после слова «должен» она топнула ножкой, как это у нее было всегда, когда она хотела настоять на своем. На отчима это уже давно не действовало, а сейчас она поймет, что не действует и на меня.

— У меня имеются обязательства, которыми я не могу пренебрегать, — ответил я. — Вот, скажем, месяца через два, ежели твой покупатель не передумает, я сделаю ему купель.