— Как же, как же… Звезды пишут диссертацию всего за неделю! Каждый раз — на новом факультете. Кто-то выбывает. В следующую пятницу финал. Болею за Киркорова!
— Отлично. Я там не участвовал.
— Признайтесь! Вы звезда!
— Да что еще за глупости…
— Клянусь! Я видел вас по телевизору! Не надо отпираться!
— Черт возьми!
— Дайте мне автограф!
«Соловьёв» — лениво нацарапал Филиппенко на клочке бумажки.
— Вы, по-моему, не певец… А кто? Ведущий? Стойте, не подсказывайте! Кажется… ведете передачу про преступность?
Надоедливый попутчик подобрался совсем близко, Филиппенко оказался в шаге от ареста. В голове его мелькнуло: «Задушить? Ударить по башке, потом связать? В Москве тихонько выйду, а его оставлю в нижнем отделении для багажа. Нет, не буду. Не сумею. Страшно. Лучше усыпить».
Спрашивать снотворное у проводницы означало навлечь на себя подозрение. Тем более, скорей всего, его у нее нет. Филиппенко принял решение дождаться остановки — крупный город, «в честь которого» закрыли туалеты, был уже на подходе.
— А сам вы не из органов? — спросил сосед зачем-то перед тем, как Филиппенко, натянув свою дубленку, вышел из купе.
Спустившись на перрон, он сразу же помчался выяснять, где есть аптека. К счастью, на вокзале был ларек с лекарствами.
— Снотворное… имеется? — взволнованно и как-то по-дурацки выпалил «историк».
— Клофелинщик? — отвечала бабушка-аптекарша вопросом на вопрос. — Совсем, блин, обнаглели! Воры, чтоб вам сдохнуть! Вот сейчас милицию-то вызову! А ну-ка…!
— Господи, ну что вы? Разве я похож на клофелинщика?..
— Снотворное строго по рецептам! — перебила его бабка. — Это первое! Второе! Его нет.
— Нет?.. — «Историк» был обескуражен.
— Нет, и не предвидится! — ответила аптекарша. Потом, наверное, из вредности, добавила: — У нас презервативы и слабительное. Надо что-нибудь?
— Слабительное? — Вдруг у Филиппенко зародился новый план. — А что, давайте! Лучше даже две упаковки!
План полностью удался. Выпив чаю, в котором растворились пять таблеток, надоедливый сосед отстал от Филиппенко и занялся другими делами.
К тому времени, как Андрей вышел на финишную прямую на пути к защите своей диссертации, он двадцать шесть раз посетил ученый совет, двадцать — диссертационный, девять — отдел кадров, восемнадцать — бухгалтерию, четыре раза — переплетный цех, пять раз — типографию. Деньги и силы исчезали. Дома мама заворачивала папе на работу бутерброды в листки черновиков, старых вариантов диссертации, «отзывы экспертов» (их Андрей, конечно, сочинял самостоятельно), кусочки автореферата. Автореферат Филиппенко, как и положено, верстал своими силами. Имея целью сделаться историком, по ходу он освоил ремесло верстальщика, носильщика (бумага — груз не самый легкий), чинильщика оргтехники (а принтеры ломаются всегда, когда печатать нужно что-то очень срочное), посла-переговорщика (иначе: «обивальщика порогов»), корректора (вычитывать работу, если глаз уже замылился, советуют в обратном направлении — из конца в начало) и психотерапевта (для самолечения, чтобы не рехнуться раньше времени). Авторефераты напечатали в подвале в университетской типографии бесплатно после предъявления трех справок. К сожалению, вскоре оказалось, что один дефект в кустарной верстке все-таки был, последняя страница вышла вкривь и вкось. Андрею прописали пить лекарство от депрессии и против раздражительности. Он чуть-чуть попробовал и бросил. Все эти таблетки своим видом еще больше раздражали аспиранта.