— Фи-лип-пен-ко! Фи-лип-пен-ко! — скандировала толпа.
Да, под своей фамилией делать это, конечно, уже не получится. Но можно взять псевдоним! И тогда снова: здравствуйте, слава, поклонники, деньги!
— Петр I был российским императором! — торжественно объявил Филиппенко.
Толпа радостно завопила как единое целое.
— Письмо от Прошки к Софье подделано!
Люди вокруг плакали от счастья, вскидывали руки, обнимались. Филиппенко бегло подсчитал, сколько бы денег он заработал, если бы реализовал каждому из присутствующих по экземпляру своего сочинения.
— Все языки не произошли от русского! — заорал новый вождь революции. — Цезарь был римским императором, Эхнатон — египетским фараоном, а Иван Грозный — русским царем! Заговора тамплиеров не существует! Христианство возникло в I веке! Евреи не пьют кровь младенцев! Пушкин — наше все!!!
— Качай его, ребята! — закричали в толпе.
Филиппенко снова превратился в птицу.
Репортеры с микрофонами и телекамерами пробивались к освобожденному диссиденту.
Свежий снег сверкал на солнце и хрустел под ногами, как в детстве. От тридцатиградусного декабрьского мороза трудно было дышать: воздух как будто стал гуще и с трудом заходил в нос. Марина думала только о том, как бы скорее попасть в помещение, когда на подходе к университету ее кто-то окликнул. Она обернулась и не поверила своим глазам: это был Новгородцев!
— Ты зачем идешь в университет? — просил Боря. — В библиотеку?
В пятницу у четвертого курса нет лекций: этот день называется «днем самостоятельной работы» и предназначен для написания курсовых и бакалаврских работ.
— Туда тоже, — сказала Марина.
— А я на кафедру, — ответил Новгородцев. — Крапивин приглашает на работу. Секретарем.
— Тебя приглашают работать секретарем кафедры истории России?
— Ну да! А что тут такого?
— Да ничего. Баранова прочит меня на эту же должность, и ради этого я сейчас иду на кафедру!
— Именно так? Выходит, мы соперники?
Повисло неловкое молчание. Не говоря ни слова, однокурсники поднялись по ступеням. Парень открыл дверь и пропустил девушку.
— Если подумать, то мне не так уж и нужна эта работа, — сказал он, когда оба сдали верхнюю одежду в гардероб и, предъявив студенческие билеты, минули пункт охраны. — Согласился пойти, раз уж позвали. С одной стороны, конечно, это неплохо: при начальстве, в курсе новостей, понимаешь работу кафедры. Связи, карьера, дружба с преподавателями, то се. Но зарплата копеечная. Да и не мужское это дело, я подумал. Лучше уж на стройку завербоваться.
— Ладно, брось! — отмахнулась Марина. — Не надо мне уступать. Для меня это тоже, знаешь ли, не работа мечты. Как на кафедре решат, так оно и будет. И без обид. А так у меня тоже запасной вариант есть. Знакомые рассказывали, общественная приемная партии «Новая Россия» секретаря ищет, девушку от двадцати лет с опытом политической работы…