«Совсем с ума сошли», — подумал Филиппенко.
Немного покрутил ручку приемника и нашел передачу новостей:
— С сегодняшнего дня любое сообщение, в том числе и рейсы пассажирских самолетов, между Англией и Россией отменяется. Напомним, что такое же решение было принято недавно в отношении…
«А ведь я, пожалуй, не смогу отсюда выехать! — с ужасом подумал Филиппенко. — Ведь найдут, меня найдут, как пить дать! Может, эмигрировать? Поторопиться? Поехать, попросить у них убежища, пока не поздно? Так, а с кем мы еще дружим?..»
Этими идеями «историк» поделился с братом, когда тот пришел со службы.
— Верно. Есть такая партия, — ответил тот, уже уставший от изрядно задержавшегося гостя.
— Нужны деньги. Еще больше — документы. Понимаешь? Я же не могу купить билет на свое имя.
— Понял, — сказал брат. — Поддельный паспорт. Ну, ты задал мне задачку! Ладно, постараюсь. Есть у нас умельцы. За пузырь и чай сварганят.
Брат смотался в магазин и возвратился с пачкой чая под названием «Зеленая полянка» — выбрал подороже, чтобы угодить любителям чифиря — и бутылкой водки.
Впрочем, эту водку они выпили через час, не утерпели. Брат сказал, что для фальшивых документов хватит и «Полянки».
Поздно вечером явилась жена брата. Она чуть-чуть ругнулась из-за пьянки, а потом пожаловалась мужу. Внук отравился средством для посуды «Фея» (ранее «Fairy»), перепутав эту гадость с газировкой, чье название раньше было «Sprite», а теперь стало тоже «Фея».
К началу зимы Боря наконец решил немного поучиться. Нет, не то, чтобы он совсем уж лоботрясничал от сессии до сессии, но просто не видел надобности брать в библиотеке учебники, ходить на лекции и лезть из кожи вон на семинарах. Борис был из тех, кто хождению на занятия предпочитает обучение по собственной методике: лучше обсудить с приятелями судьбы человечества, чем пыхтеть над обязательной программой; лучше провести часок за книжкой, например, Рене Генона, чем слушать на лекции (грешили этим некоторые преподаватели) пересказ учебника, а то и чтение по собственной студенческой тетради -дцатилетней давности. Обычно в результате Новгородцев получал «четверки» и «пятерки» на экзаменах, успешно отзубрив, что нужно, перед сессией, а также сообщив преподавателям что-нибудь такое, о чем те либо молчали на занятиях, считая, что студенты не поймут, либо просто не догадывались.
В общем, Боря решил посетить занятия. Но сделать это оказалось непросто. Расписание, планы, деканат и все преподаватели как будто заболели. Факультет лихорадило. Представления о том, кто прав, кто виноват, что нужно, а что лишнее — исчезли. Заместители декана бегали как сумасшедшие, пытаясь навести какой-то порядок, а за ними, в свою очередь, носились преподавательский состав и студенты, тщетно выясняя сроки, форму, прочие подробности отчетности. Расписание менялось почти ежедневно.