— Да нет же, о том, что письмо настоящее, не может быть и речи!
— Все равно этого никто уже не узнает.
— Вполне можно допустить и то, что оно настоящее, но даже и в этом случае…
— Оно просто не может быть настоящим! Борис, подтверди!
И тут Борис почувствовал, что настал момент истины. Движимый непонятной силой, он поднялся во весь рост и провозгласил:
— Товарищи! Письмо не настоящее! Я заявляю это со всей ответственностью, потому что… его сделал я.
Все замолкли. «Что я натворил!» — пронеслось в голове у Бориса. Он уже хотел начать оправдываться, как вдруг…
— Ура! — закричал кто-то.
— Ура-а-а-а! — присоединились остальные.
— Тайна подделки раскрыта!
— Да здравствует Борис Новгородцев — разоблачитель фальшивого письма!
— Борис открыл нам правду!
— Теперь у нас есть неоспоримый аргумент против монархистов!
— Молодец, Боря!
— Качай его, ребята!
Бориса подхватили и, несмотря на его протесты, действительно начали качать. Теперь у Новгородцева была новая роль: роль человека, знающего о фундаменте режима нечто такое, что непременно его разрушит.
— Знаете что? — воскликнула одна девочка, когда Бориса наконец опустили на пол. — Хватит тут сидеть! Пора переходить от слов к делу! Лично я сейчас же собираю вещи и отправляюсь в Москву штурмовать Кремль!
«Поздравляем с началом нового учебного года!» — гласила надпись на транспаранте над входом в университет. В сложившихся обстоятельствах поздравление звучало как насмешка. Преподавательский состав уменьшился вдвое: после трехмесячной задержки зарплаты и отпускных половина профессоров предпочла переквалифицироваться в рыночных торговцев, хлебопеков и маляров. Новый ректор выбросил из окон какие-то документы, оставшиеся от прежнего руководства, сдал аудитории внаем и каждый день, поддаваясь необъяснимым перепадам настроения, переписывал учебные курсы по всем предметам. На истфаке по-прежнему был разброд и шатание: чокнутый декан и смешанный, научно-лженаучный преподавательский состав за лето так и не смогли определить, что читать, как читать, кому читать и читать ли вообще. В связи с этим занятия не начались ни 1-го сентября, ни 2-го, ни 3-го, ни 10-го. Студенты старших курсов «вели научную работу» на дому, писали курсовые и занимались по монографиям. Первокурсников отправили в колхоз, да не на пару дней, как это было обычно, а на целый месяц. Какой важной ни была история для царства Дмитрия I, репа оказалась важнее, тем более что картошку, «чёртово яблоко», внедренное императором-шпионом начиная с этого года решили не сажать.
Сочувственно поглядев на стайку первокурсников, облаченных в болоньевые куртки и резиновые сапоги и вооруженных пластмассовыми ведерками, Андрей поднялся по ступеням центрального входа. В фойе было пусто. Столовая не работала, гардероб не работал, лоток с книгами не работал, собственное подразделение охраны порядка (ребята в пятнистой форме обычно сидели у входа, проверяя документы) расформировали. Вынырнувший из бокового коридора человек со скрученным листом ватмана под мышкой в первую секунду показался недоразумением. Андрей, приглядевшись, узнал Ивана.