— Из Афганистана?
— Не смешно!
— Ну толком объясни! Я не в курсе новостей!
Иван утер намокший лоб, пригладил волосы.
— Короче, выступаем за разрыв дипотношений с англосаксами, которые убили Петра Первого.
— Опя-ять! — протянул Андрей.
— Позволь, Андрей, с тобой не согласиться. На мой взгляд, государя однозначно в Европе подменили. Я догадался об этом еще до того, как появилось знаменитое письмо от Прошки к Софье. Большинство считает так же. Там, у входа, уже тысяча человек собралось, не меньше. — Иван глянул на часы. — Не опоздать бы. Вот-вот отправляемся. Ну, в общем…
— В общем, я не иду, — за него докончил фразу Филиппенко.
— Правильно, витай в научных эмпиреях! Родина тебя не интересует!
— Мы расходимся во мнениях по поводу того, что нужно Родине. Ну, а что до науки, то, по-моему, аспирант и должен заниматься наукой, а не скрываться от военкомата три года в аспирантуре под предлогом изучения истории.
Ваня с возмущением охнул.
— Работая этим самым… супервайзером… над этими… промоутерами! — едко закончил Андрей.
— Моя должность называется теперь «надсмотрщик над продвигателями»! Попрошу запомнить! — снова возмутился новоявленный славянофил. — Понятно?
— До свидания, — ответил Филиппенко, развернулся и пошел к другому выходу, туда, где не было толпы.
Потом, уже придя домой, он подумал, что напрасно так по-хамски обошелся со старым другом. Если посмотреть на события широко, не как ученый, а просто как человек, то Иван по-своему прав. В его позиции была своя правда. Может быть, Петра и не воровали, но американцы с англичанами Андрею искренне не нравились.
— И еще, — сказала завуч, вручая Анне утром ключ от кабинета. — У меня к вам разговор. Присядьте здесь.
— А у меня к вам тоже разговор, — не растерялась молодая историчка.
Она села возле толстой Клавдии Михайловны, лицо которой, видимо, навечно приняло печать усталости.
— И что у вас такое?
— Первый раз я вам не говорила… Но на той неделе в класс опять вломился этот… из седьмого… матерился, не давал вести урок.
— Ах, Перцев! — сразу поняла завуч. — Мы от этого дерьма уж сколько лет избавиться не можем.
Случай тот был первым и последним, когда Анна Сарафанова слышала от завуча неприличное слово. Из соседней учительской в кабинет завуча вошла Ирина Павловна — учительница по ОБЖ. Услышав слово «дерьмо», она спросила:
— Что, опять Перцев?
Анна изложила ситуацию.
— А, с ним сражаться бесполезно! — ответила обэжистка. — Ну, терпеть уже недолго, пару лет. Девятый класс закончит — и гудбай!
— Если не сядет к тому времени, — заметила завуч.